Новость о том, что Дионов не женится, его искренне огорчила. Олег очень надеялся сделать его свадьбу запоминающейся и кровавой – красное на белом все еще казалось ему отличным вариантом. Этому человеку даже снился сон, где невеста, чьего лица он не видел – оно было закрыто вуалью, облаченная в белоснежное, как горный снег, пышное платье, попадает под кровавый обстрел. И кровь, алая и олицетворяющая его месть, потоками стекает по ее одеянию, придавая чистоте белого страсть красного.
Сначала Олег искренне расстроился. Его планы летели ко всем чертям собачьим. А после решил все же какое-то время проследить за своим главным врагом, о мести которому мечтал столько времени – ведь из-за него все полетело под откос! Какого же было его удивление, когда он увидел Дионова вместе с длинноволосой юной девчонкой – кажется, сестрой его бывшей невесты. Еще через пару часов он подслушал разговор дружка Дионова, и понял, что свадьба у Александра все же будет. Только женится урод не на своей прежней невесте, подружке глупой Дашеньки, а на этой самой длинноволосой.
Ему было все равно, кто будет женой врага, который подлежал уничтожению. Олег вообще во многом не отдавал себе отчет и зачастую не мог мыслить адекватно или логически цельно. Ему было неважно, почему Дионов поменял невесту в самый последний момент, но важным оставался тот факт, что свадьба все же состоится и невеста на ней тоже будет присутствовать. И значит, ничего не сорвется – план останется прежним. Вот только с помощью Дашеньки на торжество не попасть – поэтому он и поспешил распрощаться с ней. Нужен другой вариант. И Олег, кажется, даже знал, какой.
А еще вторая невеста – эта длинноволосая девчонка нравилась ему больше, потому что напоминала Василису, его первую и, наверное, единственную любовь. Если так подумать, все началось из-за нее. Это ее отец сделал многое, чтобы Олег забыл ее. Первым начал пользоваться грязными методами.
– Тварь, – прошептал он, вспомнив Василису, которая просто-напросто подчинилась своему папаше. Жаль, что ему отомстить не удалось – откинул копыта сам.
Все-таки месть – лучшее холодное блюдо. Холодное, как его замерзшие пальцы.
Мысли о мести и Василисе грели.
Наши прихоти куда причудливей прихотей судьбы.
Марта в компании с Надей возвращалась с последнего в этом семестре экзамена – экзамена по истории музыки. Она только что закрыла сессию, став обладательницей печати в зачетной книжке, говорящей о том, что студентка оркестрового факультета отделения скрипки Карлова М. К. успешно закончила семестр и переведена на следующий курс обучения. Завершение семестра и начало каникул должны были радовать Марту. Правда, и летом ей предстояли постоянные репетиции в оркестре, но по сравнению с напряженным учебным годом это было совсем ничего. Однако настроение ее было не самым радужным, да и выглядела девушка устало – шутка ли, после концерта всю ночь почти пробыла в клубе на девичнике у Ники, и вернулась под самое утро. Знала, конечно, что нужно было лишь немножко посидеть в клубе, а потом ехать домой, но зревшее внутри скрипачки неопределенное чувство протеста и желание свободы от всего не дало ей это сделать.
Мама и бабушка, знающие, что после полудня у девушки экзамен, не стали ее пилить, дав возможность немного поспать перед экзаменом. Хоть Марта особо и не готовилась к нему, но все же билеты помнила – не зря не ленилась читать и учить материал в течение года, а не в самый последний момент, как многие ее сокурсники.
Глаза Марта продрала в полдень, чувствуя, как болит голова. На удивление, ни бабушка, ни мама ничего про девичник не сказали – как оказалось, они переживали из-за внезапной пропажи Ники.
Правда, вскоре после того, как Марта проснулась, ее маме перезвонила Людмила Григорьевна и сказала, что с Николеттой все в порядке, и тогда Карловы вздохнули спокойно. Про то, что свадьба отменяется, они узнали позднее.
Викентий Порфирьевич, благосклонно относящийся к Карловой, поставил ей отлично «автоматом» – он дико куда-то опаздывал и студентам, заработавшим себе «авторитет», просто-напросто нарисовал оценки в зачетной книжке и в ведомостях. Правда, когда уже Марта собиралась уходить, профессор вдруг вспомнил, как весной Карлова нагло убежала с его лекции, посвященной гению Шуберта ради какого-то молодого человека с розами.
– Марта, деточка, – позвал он довольную Карлову, – вернитесь.
– Что такое? – спросила она нервно. Неужели профессор передумал?!
– Как поживает ваша личная жизнь? – поинтересовался Викентий Порфирьевич.
– Э-э-э… Какая жизнь? – не поняла Марта. Ее одногруппники заулыбались. Они до сих пор думали, что у Марты есть обеспеченный поклонник старше ее. Наверное, только Надя да еще несколько подружек были в курсе, что все это глупости.
– Личная, деточка моя, личная, – благосклонно посмотрел на студентку профессор.
