– Это моя девушка. Моя первая и любимая девушка, – принялся объяснять Олег. Он буквально чувствовал аромат мести в этом особняке, и это срывало ему крышу все сильнее и сильнее. Он словно наяву видел людей из прошлого, которое было не вернуть. Никогда не вернуть. Но Олег все же пытался сделать это. В последнее время его болезнь – а по-другому его психическое состояние было нельзя назвать – прогрессировала все сильнее, и парню казалось, что отомстив, он попадет в прошлое, чтобы стать тем, кем был, и быть с той, кого любил.
– Мы были вместе с ней несколько лет. А потом ее отец и мой тренер запретил мне встречаться с ней. Потому что нашел моей Василисе отличную партию – богатенького щенка. Ты знаешь, крошка, – он провел пальцем по полураскрытым от страха губам Марты, и она тут же плотно сжала их, – я ведь занимался спортом. Биатлоном. Они говорили мне, что я талантлив. Что я многого добьюсь. Что я стану звездой. Я бы мог стать лучшим? Не молчи. Отвечай.
– Я не знаю, – прошептала девушка. О чем-то его слова ей напоминали.
– Дура. Я бы мог стать легендой спорта! Но знаешь, – голос Олега посуровел, – знаешь, что сделал тренер, когда я сказал, что не оставлю его дочь? Знаешь, что?
– Н-нет, – голос Марты был почти неслышным.
– Он вышвырнул меня из спорта. Подделал анализы. Как будто бы я принимаю допинги, мой ангел. Представляешь? Я! Допинг! А ведь они поверили этой чертовой бумажке. И меня вышвырнули вон. У меня в жизни были только моя Василиса и мой биатлон, – Олег склонился над напрягшейся Мартой и провел губами вдоль ее шеи, коснулся волос. – А потом не стало ничего.
Скрипачка, с трудом дышавшая, вдруг вспомнила эту историю.
Это о нем, об этом ненормальном рассказывал Леша, друг Юли, на природе, когда они возили Феликса-Визарда на озеро с ночевкой! О нем!
У Марты мороз по коже прошел. Он и правда сумасшедший! Ненормальный!
Олег увидел мурашки на руке девушки, и ему стало смешно.
– А ты мне нравишься, – улыбнулся он скрипачке.
Алмазов резко поднялся на ноги, подошел к одному из диванов, на котором валялось помятое свадебное платье, видимо, принесенное им из спальни на втором этаже. Он накинул платье на Марту, как саван, и покачал головой. Глаза его загорелись. Внимания на крики Дионова Олег не обращал.
«Красное на белом» овладело им, и Алмазов, взяв со столика нож, вдруг неожиданным движением схватил Марту за запястье – она только испуганно вскрикнула, и провел лезвием по тонкой бледной коже. С руки закричавшей девушки закапала кровь.
Алое стало падать на белое, оставляя безобразные, но такие притягательные узоры. Олег шумно выдохнул.
– Молчи, – велел скрипачке довольный Алмазов, в голове которого творилось непонятно что. Он нервно сглотнул, глядя то на кровь, то на ее всхлипывающую обладательницу. – Молчи, или я убью твоего муженька.
Олег приподнял Марту за волосы к своему лицу, и она едва не потеряла сознание вновь, увидев в его светлых, почти прозрачных глазах безумие – страшное и мучительное. Месть полностью съела его, некогда совершенно нормального человека, хотя он ошибочно думал, что месть будет его коронным блюдом. Оказалось наоборот. Она сожрала его.
– Побудешь моей Василисой? – ласково спросил Марту бывший биатлонист. У девушки расширились глаза, и она не могла вымолвить ни слова.
– Я скучаю по тебе, Василиска. Люблю тебя. А он пусть посмотрит, как ты. – Олег поцеловал часто дышавшую Марту в лоб, – любишь меня. Хорошо?
Дионов понял, что хочет сделать проклятый псих, заставший его врасплох, и он, стараясь отвлечь внимание Алмазова на себя, закричал:
– Эй, козел! Да твоя Василиса по рукам ходила, – Саша зашипел от боли, но продолжил говорить о неизвестной девушке с красивым именем, добавив пару весьма нелестных эпитетов о ней.
И он оказался прав – Олегу не понравились такие слова о своей возлюбленной из счастливого прошлого.
