Вообще Марта терпеть не могла, когда ее хлопают по спине, но почему-то кивнула. Александр проявил себя большим шутником. Он, опустив руль, несколько раз похлопал в ладони и засмеялся, умудрившись разозлить скрипачку окончательно. Сам он рассмеялся – непринужденно, весело, давным-давно забытым смехом.
– На, попей лучше, – сунул ей бутылку Дионов. – Будет больше толку.
– Спасибо, – буркнула Марта. – Ты свое юмористическое шоу открыть не пробовал? – и она вновь закашлялась.
До конца дороги Александр только и делал, что доводил бедную девушку до белого каления, и к дому сестры она приехала порядком вымотанная, даже злая. А Саша почему-то улыбался, забыв на какое-то время о проблемах. Ему почему-то вспомнились первые курсы универа, когда он жил беззаботной и вполне себе счастливой жизнью, а самой большой его неприятностью была сессия.
Ника проснулась поздно, тогда, когда полуденное высокое солнце вовсю хозяйничало во всем доме, кроме ее комнаты с закрытыми вертикальными жалюзи из плотной нежно-персиковой ткани. Не без труда откинув от себя одеяло, в котором умудрилась запутаться, Ника решила сесть. Но как только она попыталась подняться, ее и без того гудящую голову пронзила острая стрела боли. Она вошла в левый висок и вышла из правого, заставив девушку шепотом выругаться. Слова вышли невнятными – язык спросонья едва ворочался, а во рту было сухо, как в пустыне Сахара в худшие ее дни.
Ника облизала губы, не понимая, что с ней такое, и попыталась вновь сесть: она осторожно перевернулась со спины на бок и поднялась, упершись слабыми ладонями в кровать.
«Я сейчас умру, – подумала Ника с тоской, чувствуя, как висок пронзает новой стрелой боли. – Бли-и-ин, как фигово-то. Напилась я, что ли?».
Девушка прислонилась к стене, раздумывая, как бы ей подняться на ноги и дойти до туалета. Так худо она не чувствовала себя очень давно – с тех самых пор, как случайно выпила в клубе «Алигьери» странный наркотический напиток, приняв его за обычный коктейль. Тогда отходняк у нее тоже был нехилый, да и сильный испуг сыграл свою роль. Правда, тогда рядом был Никита, который помог ей прийти в себя, умудрившись при этом оскорбить, нахамить и обозлить. Однако тогда Нику поразило, что Кларский проявил себя почти джентльменом. Она ведь откровенно приставала к нему, а он мало того что не бросил ее в клубе, потащил к себе домой, где привел в чувство, так еще и не отвечал на все ее поползновения.
Девушка глухо простонала, прижав ладони к вискам. Пить хотелось неимоверно, а еще, кажется, немного подташнивало. Память Ники постепенно, какими-то рывками, восстанавливалась. Перед ее внутренним взором мелькали то тусклые, то яркие картинки.
Она созванивается с Дашкой и зовет ее в клуб.
Они приезжают в пафосный модный «Алигьери»…
Сидят за стойкой бара, где со смехом пьют какой-то вкусный, чисто женский коктейль, кажется, «Секс на пляже»…
Весело зажигают на танцполе, веселятся за стойкой бара, и Ника подбивает Дашу заказать абсент…
Ника выпивает один бокал горького напитка, второй, ничего не чувствует, словно выпила грейпфрутовый сок без сахара…
А потом, разочаровавшись, заказывает еще какой-то коктейль…
После него становится куда веселее, и девушка вновь бежит на танцпол, теперь яркий, переполненный классными людьми, и отрывается на нем так, как только может ее взбодрившееся тело. Один умопомрачительно зажигательный трек энергичного диджея, второй, третий… и…
И все.
Ничего больше Ника не помнила. Память замолчала и картинки пропали. Зато затошнило куда сильнее.
Морщась, Карлова встала на ноги и, чувствуя себя только что вышедшей из-под общего наркоза, поплелась по полутемной комнате к двери, слегка пошатываясь и изредка цепляясь руками за стены. Девушка чувствовала себя настолько отвратительно, что даже ругать себя не могла за вчерашнее безобразие.
Родителей дома не было, зато на кухне обнаружилась пьющая кофе свежая, как огурчик, Дашка. На лице ее сияла улыбка, в глазах застыла романтика, а в руке был крепко зажат мобильник, как будто бы девушка ждала от кого-то важного звонка или сообщения.
– О-о-о, пьяница проснулась, – шутливо поприветствовала она подругу. – А я вот жду, когда ты проснешься.
Ника так посмотрела на Дашу болезненно щурящимися глазами, что та сразу поняла, что нет, не готова.
– Что-то ты белая сильно. Плохо? – участливо спросила подруга.
– Плохо, – скривилась Ника, чувствуя, как к горлу подкатывает противный ком.
– Ну, так немудрено. Ты вообще вчера после своих алкогольных экспериментов в неадекват ушла, подруга. Отлично повеселилась перед свадьбой!
Ника устало взглянула на подругу, молча прошла мимо нее и достала из холодильника бутылку газированной питьевой воды, которая показалась ей напитком богов.
