Никита, чувствуя, что начинает сходить с ума, именно в это время и сделал роковые три шага назад – небольших, неуверенных, но все же сделал. Наверняка со стороны он казался или пьяным, или обкуренным.
«Быть таким, как Март или Макс – не так уж и плохо, – теперь насмешка из голоса зверя почти исчезла, и в нем появились льстивые нотки, – они – сильные. У них есть власть. Почет. Деньги. Их боятся и уважают. Твой братишка делал то, что хотел и…».
«И умер, оставив любимую женщину одну воспитывать их ребенка», – усмехнулся Кларский с обжигающей горечью. Тиски чувств, наконец, стали отпускать, дав возможность мыслить логически и отстраненно. – «Андрей был сумасшедшим. Психом. Иногда он жалел об этом».
«Я смогу убить человека?», – вдруг задал сам себе вопрос Ник. Раньше он не думал об этом. Просто принял как аксиому – да, сможет.
«Легко», – прошептал зверь.
«Я смогу жить с этим?», – всплыл сам собою следующий вопрос.
«Другие же могут», – пожал плечами зверь, пытаясь закрыться от пронизывающего ветра.
Другие… Те, на которых он не хотел быть похожим.
«А долго? И как?».
«Как сможешь», – прошептал зверь тихо.
Ник перевел взгляд серых глаз в высокое безмятежное небо и вдруг подумал, что должны быть какие-то другие способы защитить Настю и Полину и себя самого заодно, раз уж Макс и его люди знают, что он в городе.
Наверняка есть. Просто он еще не думал о них.
И деньги у него есть – они помогут.
И связи – тоже.
Никита неспешно развернулся, продолжая держать в руках скейт, и против ветра пошел назад.
На сердце его, конечно, не было легко, но та давящая тяжесть, с которой он шел убивать и от которой даже слегка подташнивало, пропала. И зверь уполз.
Он не слышал, как аплодировали ему листья, трепещущие в объятиях дерзкого сильного ветра, погрузившись в свои думы.
Никита вернулся на ту же самую лавку, на которой был. И вдруг решил позвонить сестре Насти, чтобы узнать, как она себя чувствует, и пришла ли в себя.
Все стало на свои места.
Раз сегодня он физически не уничтожит Макса и Смерчинского, нужно будет позаботиться о безопасности рыжей и ее дочери. И в голове у Ника уже был кое-какой план. Странное дело – посторонняя девчонка, которую он видел пару раз в жизни, а он беспокоится о ней, как будто бы она и впрямь жена его брата.
Таня ответила на звонок довольно быстро. И сразу поняла, что это звонит Кларский.
– Это вы! – даже как-то обрадовалась девушка. Она как будто бы даже ждала его звонка.
– Что случилось? – тут же несколько грубовато спросил Кларский, мигом насторожившись. – Ей стало хуже? Они опять приходили?
– Нет, ей лучше – так доктор сказал, – отозвалась Таня. Голос ее был не такой испуганный, как прежде, хотя по-прежнему слегка дрожал. – Настенька даже в себя пришла.
– Хорошо. Где… – Но Таня перебила Ника.
– Вы ведь Никита, брат Андрея? – уточнила родственница Насти.
– Я. И что?
– Сейчас объясню. Настя пришла в себя, – зачастила девушка в трубку, – и кое-что просила вам передать. Срочно. А я не знала, как вас найти, но вот вы сами вдруг позвонили…
– Что передать? – удивленно спросил парень. Такого развития событий он и не ожидал.
– Я не знаю, что это значит. Может быть, просто бред, но… меня в тот момент рядом с ней не было – только мама была, она и слышала… В общем, – девушка явно смущалась и не знала, как сказать. – Настя неожиданно пришла в себя и очень просила, чтобы мы передали Никите кое-что важное.
– И? – какое-то предчувствие лезвием кольнуло сердце парня.
– Она сказала – по крайней мере, мама так поняла – что она должна отдать вам какую-то карту из банка. То ли банковскую, то ли еще какую-то, но обязательно должна, – почти скороговоркой выпалила Таня. – И она еще что-то про ключ говорила. И про Андрея. И просила сказать вам, что вы должны взять эту то ли карту, то ли ключ у нее в квартире. Они в квартире, в тайнике, где деньги.
Он молчал изумленно. А девушка продолжала:
– Понимаете, Никита, мы сначала думали, что это и правда, бред после наркоза, но я сейчас нахожусь в квартире Насти – за ее вещами поехала, и буквально только что нашла в ее документах конверт, в котором действительно лежит банковская депозитарная карта.
У Кларского никогда в жизни так быстро не пересыхало во рту. А сейчас его словно околдовали. Неужели у Насти была вторая карта-ключ от сейфа, где лежал архив с компроматом?
Он вскочил с лавки.
– Банк? – глухо спросил он, чувствуя, как участилось его дыхание – как будто бы только что он долго и с чувством целовал девушку.
– Что? – не поняла Таня.
– Банк какой?
Девушка послушно дала ответ – все сходилось. У Насти была депозитарная карта именно из того банка, какой недавно посещал сам Кларский – когда еще его ключ-карта была с ним, а не в руках братьев Баталовых. Неужели он сейчас сможет заполучить вторую карту или это очередная обманка? И почему Настя, придя в себя, просила об этом мать?
А Татьяна продолжала:
