– Вот, правильное отношение. Олаф, расскажи это моему сыну, научи уму-разуму. Он теперь станет тебе свояком, учи его всему, что знаешь сам, как младшего брата.
– Постараюсь, ярл Леофин. К слову, об одиннадцати ярлах… Мне тут ваш лагман Трюгви рассказывал о некоего рода проблемах… И Холлард, стоящий при входе, был как-то ещё угрюмее, чем обычно.
– Потом, всё потом, мальчик мой, давай сперва разместим наших дорогих гостей в их праздничных покоях, – громко произнёс Финстер, скрыв все тревоги за широкой улыбкой. Хлопнув в ладоши, он призвал нескольких лакеев, приказав тем проводить Олафа, Фриду и их свиту в гостевые кельи замка. Также ярл сказал, что будет ждать Олафа здесь же, когда тот разместится у себя в комнате.
Процессия углубилась внутрь замка. Фрида восхищённо оглядывалась по сторонам – действительно, внутри твердыня Финстеров оказалась ещё краше, чем снаружи. Потолки здесь были высокие, и их своды также украшались соколами всех форм и размеров. А у стен громоздилась лакированная мебель, витиеватые серебряные канделябры, расшитые золотом гобелены, боевые и охотничьи трофеи, живо описывающие древнюю и славную историю Фрестена. Нигде во всём Филнъяре больше такого не увидишь. Разглядывая висящее на стенах оружие разного рода, отнятое у имперцев во время объединённых варанжих набегов, Олаф вновь преисполнился хорошим настроением. Когда эти топоры и кирки на длинных древках со смешными названиями, вроде «глефа» или «протазан», висят на стенах, пыльные и всеми забытые, глухим отголоском из славных войн древности, война кажется такой далёкой…
В конечном итоге, их привели в небольшой коридор, по обе стороны которого пустовали кельи, и процессия начала медленно распределяться по комнатам. Фриде выбрали самую просторную и богато украшенную из всех предоставленных келий, Олаф остановился в келье напротив неё. Хускарлам дали возможность распределиться самим. Вскоре подойдёт и свита, оставшаяся с Валадом у лангскипов – места могло и не хватить. Впрочем, у Олафа не было ни малейшего желания этим заниматься – с такими мелочами вполне справится и Валад. Подозвав одного из замковых слуг, и попросив его провести обратно, Олаф отправился к ярлу в тронный зал.
На этот раз Леофин сразу увидел приближение отигнира. Ярл продолжал раздавать команды лакеям по расстановке столов с видом сурового надзирателя, грозно сверкая лысиной – именно таким Олаф и привык его видеть четыре года назад, в военном походе против конунга.
– Расположились? Места хватило? – поинтересовался ярл-сокол, когда подошёл Олаф. Леофин больше не улыбался, и с серьёзным лицом он казался гораздо старше – впалые щёки, а также заострённые нос и скулы действительно придавали ему схожести с хищной птицей, красовавшейся у него на гербе.
– Станет ясно, когда Валад со всеми, кто остался на пристани, пожалуют.
– Старина Валад ещё служит херсиром?
– Куда ему деваться?
– И то верно. Отчего Хакон не приехал? Я надеялся, что под венец Фриду поведёт именно он. Помимо этого, мне многое нужно с ним обсудить.
– Ярл Леофин, болезнь отца – не отговорка и не выдумка, он, и правда, очень хвор. С минувшей зимы у него ни на день не спадает жар, ему тяжело дышать, и ртом идёт кровь. Лекари ничего не могут сделать. Боюсь, я могу стать ярлом ещё до начала лета этого года.
– Йотуновы кости! Хакон, нашёл время! – выругался Финстер, после чего сорвал злобу на паре лакеев, криво поставивших один из столов, наорав на них. Олаф знал, что эта новость расстроит ярла Леофина – они с отцом и ещё одним ярлом, берсом Густавом Хантерли, были давнишними друзьями, прошли не одну войну вместе, в том числе, войну с конунгом Халлстейном. Дружба этих трёх ярлов была столпом, на котором держался весь Филнъяр.
– Я занимаюсь всеми делами Фростхейма с начала зимы, можешь говорить со мной так же, как говорил бы с ним, Леофин.
– Мальчик мой, есть вещи, о которых можно поговорить только со старым другом, – отмахнулся ярл-сокол, – впрочем, ты уже сам понял, что собираемся мы здесь не только лишь для того, чтобы свести твою сестру с моим сыном. Пойдём-ка, пройдёмся.
Финстер повел Олафа по замковым галереям в неизвестном направлении в напряжённом молчании. Сам Олаф терпеливо ждал начала разговора, однако, ярл не спешил завязывать дружескую беседу. Спустя какое-то время, они вышли на небольшой балкончик, с которого открывался прекрасный вид на Волчье озеро, большая часть которого, однако, все ещё была затянута густым туманом.
– Смотри-ка, Тарлинг плывёт, – произнёс Леофин, кивая в сторону десятка лангскипов, выныривающих из тумана один за другим. Это были драккары, гружёные бочками и одетыми в медвежьи шкуры людьми. Их легко было определить и без зелёных щитов с медведем, привязанных к бортам.
– И на каждом драккаре бочки с мьодом. Почему я не удивлён? – хмыкнул Олаф.
– Ярл-медведь серьёзнее прочих относится к попойкам. И правильно делает. Именно на них решаются судьбы мира, – заявил Леофин с многозначительным видом.
