– Леофин, объясни мне, о какой войне твердит Локвелл? На его земли нападают берсы? Разве так сложно отбиться от кучки мародёров? Разве они с братом не могут сами с ними справиться? Анклайд никогда не жаловался на нехватку железа, провизии или воинов.
– Налётчики-берсы – лишь вершина айсберга. После смерти конунга у ярлов развязались руки. Каждое ярлство теперь можно считать независимым государством, и каждое, так или иначе, хочет расширения. Просто у некоторых есть к этому возможности, а у иных – нет. Конфликты становятся всё острее, и появляются проблемы, которые, коли не решить их сейчас, станут угрозой для каждого из нас в будущем.
– Это какие, например?
– Ты слышал, что на Восточном просторе ярл-бык строит себе новую столицу? Гранитная цитадель, или как-то так. И строит он её из камней, оставшихся после разрушения Виндскара.
От слов Леофина по нутру Олафа прошла волна негодования. Четыре года назад они вместе штурмовали Виндскар. Там были все ярлы, которых сегодня ждал Финстер, и даже больше – тогда в походе участвовал и его отец, и берс Дитмар Берроуз, по прозвищу «могильный зверь», с которым нынче враждовали Локвеллы, и даже шор Юнас Сартаанен – все участвовали в свержении конунга. Но не бык. Дофин Тортоннинг, нынешний ярл-бык, был тогда доверенным херсиром самого конунга, возвышенным из простых бондов. Олаф не так уж много знал о самом Дофине, однако его происхождение уже говорило о многом – он носил родовое имя ульфингов, но мать его была гаркаркой, а гаркарство передаётся по материнской линии. Любой в Филнъяре знает, что гаркары – подлый и малодушный народец, что и подтвердилось во время свержения конунга – Дофин предал Халлстейна Караболга, сговорившись с коалицией ярла, и увёл большую часть его армии на юг, к Торну, якобы для встречи с остальными ярлами перед вторжением в Империю. На самом деле, он просто оттянул большую часть сил конунга от Виндскара, чтобы армия коалиции смогла беспрепятственно сровнять город с землёй. Проклятый изменник, надо было тогда же покончить и с ним, а не жаловать в надел то, что осталось от Вордвигерна, вотчины конунга. Теперь на бывших землях венценосного филина правили быки.
– Порченая кровь гаркаров, – выругался Олаф, гневно сжав кулаки. – Как он осмелился? Коалиция оставила жизнь ему и его людям, и даже дала землю за помощь в свержении конунга, а он имеет наглость угрожать ярлам, отстраивая себе замок?
– Он не просто строит себе замок, он строит его прямо в Ущелье Буранов, перекрывая торговый путь с Хаммерхофом! – так же гневно заявил Леофин, ещё больше распаляя Олафа. – Торговли с гномами больше нет! Их караваны либо доходят лишь до Торна, откуда с остальным севером нет никакого сообщения, либо делают огромный крюк, прокладывая путь через империю и едва добираясь до Крагенхофа. Представь, насколько сильно вырастают цены на их товары, чтобы покрыть расходы на столь долгий проделанный ими путь!
Олаф взбеленился не на шутку. Он в глаза не видел этого Дофина, даже во время похода, но уже хотел раскроить этому грязному гаркарскому отродью черепушку.
– И это я ещё самого главного не рассказал, – подлил масла в огонь Финстер, повергая Олафа в приступ праведной ярости. – В прошлом году Тортоннинг заявил, что женат на дочери конунга – Миранде Караболг, что она уже беременна его сыном, и ребёнок этот станет Караболгом. Род конунга будет возрождён, и север обзаведётся новым владыкой!
У Олафа перехватило дыхание.
– Невозможно! Мы все были в чертогах конунга в Виндскаре, и вырезали подчистую всех, кто там находился, до последнего трэлла10! – разорался Олаф, не веря собственным ушам. Как дочь конунга могла выжить в той резне? Они с хускарлами прочесали в замке Виндскара каждый погреб, предали огню и топору всех, кого там нашли. Неужели дочь конунга в это время была в городе? Горожан ведь отпустили живыми – об этом коалиция условилась с Дофином. Неужели среди выживших горожан была и Миранда?
– Не горячись, Олаф, я не уверен, что это – правда, – успокаивающим тоном произнёс Леофин. – Это вполне может быть какая-нибудь самозванка, выдаваемая за дочь конунга. Но факт в том, что Тортоннинг открыто заявляет о правах на престол Филнъяра, и это заявление нельзя игнорировать.
– Теперь мне всё ясно. За этим ты и собираешь коалицию вновь, – протянул Олаф, погрузившись в раздумья. Всё это произошло ещё до нового года. Интересно, почему такие важные известия не дошли до Фростхейма? О свадьбе с сыном Финстера было условлено ещё той осенью – как только лёд сойдет с Волчьего озера, ярлы двинутся к Фрестену и начнут праздник ровно в середине весны. Но с нового года и до начала весны ни он, ни его отец не получали никаких известий о конунге-самозванце ни из Фрестена, ни откуда-либо ещё. Внезапно Олаф остро ощутил, в каком глухом неведении живёт и их семья, и весь Фонтолан в целом.
