Трайтер поднял руки и положил их на тощие плечи женщины, чьи кости выпирали сквозь больничную рубашку в мелкий цветочек.
Почувствовав прикосновение, Медора вздохнула и отступила на два шага, вызывая ужас у тех, кто находился с противоположной стороны комнаты. Трайтер снова подошел к ней и, не касаясь, склонил голову и начал читать молитву, шевеля одними губами.
Женщина принялась раскачиваться взад и вперед; казалось, по ее телу прокатывались мягкие волны — сначала по щиколоткам, затем по коленям, бедрам, плечам и шее.
— Ссссш, ссссш, ссссш, — тихонько шипела она.
Амайя завороженно смотрела на это зрелище. Она и представить себе не могла, что это измученное, высохшее и безжизненное тело может подавать столь очевидные признаки нормальной жизни.
— Ссссш, ссссш, ссссш, — продолжала чуть слышно шипеть женщина.
В издаваемых ею звуках было что-то гипнотическое; в них слышались притягательные и одновременно пугающие нотки, словно она предупреждала об опасности. Она чуть заметно покачивалась вперед и назад, издавая эти странные звуки. Ее руки висели по бокам, как сухие мертвые ветви, голова теперь тоже чуть заметно покачивалась то в одну сторону, то в другую; лицо по-прежнему покрывали спутанные колтуны.
— Ссссш, ссссш, ссссш, — шипела Медора.
— Змея, — пробормотала женщина, которая до этого говорила с Амайей.
Да, она шипела и покачивалась, как рептилия, как змея, а не какое-либо другое существо. Внезапно Амайя явственно различила предупреждающий сигнал: женщина зашипела чуть громче, вызывая у нее тревогу и ощущение того, что освещенная хижина посреди леса на самом деле не что иное, как ворота в ад. Амайя почувствовала это с такой силой, что у нее возникло желание броситься к трайтеру и предупредить его. Женщина рядом удержала ее, положив сильную руку на запястье.
Трайтер сделал шаг к Медоре и, не прекращая бормотать молитву, обхватил ее руками, как маленькую девочку, так что ее голова оказалась у него на груди. Он не удерживал ее, не стискивал, а обнимал нежно, как ребенка. В жесте трайтера было заметно искреннее желание ее защитить, бескорыстная любовь. Медора рухнула в его объятия, словно вся сила, державшая ее изнутри, разом покинула ее. Руки бессильно упали вдоль тела, колени подогнулись, ноги обмякли, а голова откинулась назад, и все увидели у нее на лице безжалостную печать смерти.
Трайтер удержал ее, чтобы она не упала, и осторожно уложил на пол, жестом приказав укрыть простыней.
Джонсон, Амайя и новоорлеанцы подошли ближе.
— С вашим другом все будет в порядке, — сказал трайтер, указывая на неподвижно лежавшего Дюпри. — Но ее я вылечить не могу.
Амайя ошеломленно посмотрела на трайтера. Что же она в таком случае только что видела?
Трайтер ответил, словно услышав ее вопрос:
— Кардиомиопатию такоцубо еще называют синдромом разбитого сердца; именно это и случилось с вашим другом. Его сердце сжимали тиски страха и неуверенности, связанных с предательством. А женщину я вылечить не могу, потому что ее недуг прячется не в ней.
Булл и Джонсон кивнули, словно все поняли.
— Что это значит? — Шарбу нахмурился.
— Он не может вылечить то, чего у нее нет, — сказала Амайя. — Это
— Неужели такое возможно? — спросил Шарбу, обращаясь к трайтеру. Амайя поняла, что каким-то образом он тоже признавал его авторитет. До этого Билл реагировал исключительно скептически, но за последние минуты отношение его явно переменилось.
— Она так считает, и этого достаточно, — отозвался трайтер. — Возможно, он не забирал ее душу, но она у него в плену. Пока что она его рабыня, а место, которое занимал
— Но вы явно что-то сделали, — возразила Амайя, глядя на спящую на полу женщину. — Медора даже выглядит чуть получше, — заметила она, и все улыбнулись.
— Это временное облегчение. Волк еще вернется…
Амайя посмотрела на него, потрясенная его словами. Она заметила, что трайтер наблюдает за ней с интересом. Казалось, Саласар чем-то его заинтриговала.
— Врачи сказали, что она страдает синдромом Котара, — добавила Амайя.
— Очень может быть, — трайтер кивнул.
— Значит, вы тоже считаете, что у нее психическое заболевание? — спросил Шарбу, надеясь, что рациональный ответ развеет его беспокойство.
— Конечно, вот только заболела она не сама: болезнь навели, вызвали. Можно сказать, ее заразили.
— Я всегда… ну, вы меня понимаете. Я из Нового Орлеана и слышал о вуду, о зомби, о проклятиях и куклах, которые вызывают болезнь… Но я всегда был уверен, что такое бывает только в кино… Я не думал… и, конечно, никогда в это не верил.
