— В том-то и дело. Очень важно, верите вы или нет. Бокор, который такое с ней сотворил, — темный жрец; он призывает духов и с их помощью вершит зло и добивается власти. Все эти сказки про вуду не так уж далеки от правды. Это религия духов. Само слово «вуду» означает «говорящий дух». А когда вы разговариваете с духами, вы можете выбрать добрых духов или злых. Медора страдает психическим расстройством, которое заставляет ее действовать и чувствовать себя так, будто она мертва. Не могу представить себе большего страдания. Но если не исцелить ее душу, не исцелится и мозг. Медора больна, потому что она верит. Церемония зомбирования заключается в том, что бокору удается убедить жертву, что она мертва, что у нее отняли душу и только бокор вернет ее к жизни. С этого момента жертва принадлежит ему.
— Дюпри сказал, что вы поможете Медоре, — настаивала Амайя.
— Я могу помочь вам, если хотите, — сказал он, указывая на ее живот. — Но могущество трайтеров не безгранично, и вам не мешало бы принять антибиотик. Спросите у Аннабель, — трайтер кивнул на рыбачку, которая говорила с Амайей. — В здешних водах полно бактерий, и женщины, живущие на болотах, часто страдают циститом.
Слабость, охватившая поясницу Амайи, распространилась по всему позвоночнику, уколы делались более болезненными и требовали немедленного мочеиспускания, что служило первейшим признаком инфекции в мочевом пузыре. Преодолевая дурноту, она стиснула зубы.
— Но если вы не поможете ей, она не сможет помочь нам. Надо расспросить ее, наладить с ней какой-то контакт — жизнь двух маленьких девочек зависит от того, сможет ли она показать нам дорогу…
— Вряд ли она скажет больше того, что сказала.
— Она ничего не сказала, — пробормотал Шарбу.
Трайтер улыбнулся.
— Возможно, вы просто не понимаете ее язык, но уверяю вас: тот, кто внутри нее, — он указал на тело Медоры, — разговаривает.
Флорида
Намыливая руки, агент Стелла Такер любовалась своим отражением в зеркале. Вовремя она постриглась. Короткая стрижка позволяет всегда выглядеть ухоженной, как на обложке журнала. Кожа тоже смотрелась неплохо, хотя напряжение последних часов сказалось в виде темных следов под глазами. Она улыбнулась, лицо ее смягчилось и просияло. Костюм был в порядке, хотя, если б у нее имелась возможность, рубашку она сменила бы. Вытирая руки бумажным полотенцем, Такер решила, что пусть все остается как есть; слишком поздно возвращаться в отель, нельзя заставлять сенатора ждать. Звонок шефа Уилсона из Квантико отнял у нее драгоценное время, зато было приятно услышать, как тот поздравляет ее с успехом и признает ее достижения, притом что Такер знала: Уилсон и Вердон на дух ее не переносят. Ну и ладно, пусть думают что хотят. Раз уж Дюпри пропал без вести в Новом Орлеане, а его команда рассыпалась, Стелла Такер больше не станет работать по чужому приказу. После успешного опыта руководства собственным подразделением никто не посмеет отнять у нее это право.
Пара звонких гудков указала на то, что пришла долгожданная эсэмэска от Эмерсона. Сенатор только что прибыл из Вашингтона. Он входит в здание. Его секретарь звонил час назад. Сенатор возвращался из срочной командировки и просил ее встретиться в VIP-зале больницы, где лежит Брэд Нельсон. Даже тут все складывалось идеально. Двадцать минут назад врачи сообщили, что Нельсон пришел в сознание; он все еще в шоке, интубирован, и допросить его они не могут, но врачи делают оптимистичные прогнозы. Каким-то чудом выстрел спецназовца не затронул ни одного жизненно важного органа. Доктор говорил о поврежденном позвонке, из-за чего Нельсон, скорее всего, больше не сможет ходить, а если и сможет, то с большим трудом, но Такер знала, что его труп пригасил бы сияние ее успеха. Ее присутствие на суде над серийным убийцей будет отличной рекламой. Она протянула правую руку к отражению в зеркале и поклонилась почтительно, но не раболепно. Да, настоящий профессионал. Бесстрастная и неуязвимая. Такер — агент, командовавший операцией, которая спасла семью сенатора США, но таков ее долг, ее работа. Остается избрать правильную модель поведения, нечто среднее между безукоризненным профессионализмом и скромностью истинного подвижника, которая поможет достойно принять заслуженную благодарность сенатора.
Элисондо
Хуан протянул руку и пошарил возле себя. Прикосновение к спящему телу рядом всегда успокаивало. Он так привык к нему, что нащупывал его во сне почти бессознательно: это гасило тревогу и помогало расслабиться. Но сейчас рука Хуана ощутила пустоту, тепло рядом с ним стремительно таяло. Он открыл глаза. Росария исчезла.
