Со следующего дня работа на стройке закипела с новой силой. Прибывшие включились в неё с охотой дорвавшегося до знакомого и любимого дела человека, истосковавшегося по знакомому делу за своё долгое плаванье. А ещё через пару дней пришли три больших струга с плотниками и землекопами из Ладоги наниматься на стройку для долгого ряда. Пошло дело!
Вторак вот уже год был старшиной своей плотницкой артели. Десять человек с ним прибыли в эту дальнюю крепость. Неспроста их выбрал из пяти таких же десятков главный деревянный зодчий усадьбы Лука Тесло. Не было тут кумовства или какой нечестности. Артель Вторуши по праву считалась самой крепкой в плотницкой работе. Да и старшина её не был уже тем увальнем и простачком, пришедшим с Лукой четыре года назад в работу к Сотнику. Побывал он в бою уже не единожды, кровь пролил, и медали за Храбрость первой и Доблестный труд второй степени заработал по праву. Во многих постройках усадьбы и поместья была приложена его крепкая рука. Особенно удавалась ему работа по возведению больших и основательных сооружений типа крепостных стен, башен или литейных, механических цехов, там, где нужна была сильная рука и гибкий ум зодчего. Попробуй только не рассчитай так как надо угол схождения башен или основу для фундамента у высокой и тяжеленной несущей стены. Рухнет такое сооружение, а с ней и вся слава артельного старшины. Никогда ему больше не оправиться от такого позора. Так и будет бегать до скончания века в вечных подмастерьях. Вот и старался Вторуша везде поспеть и всё дело охватить своим вниманием и пытливым острым разумом. Во всех концах крепости был слышен его сварливый голос, а порой даже и незлобивые затрещины раздавались нерадивым. И слышались Варуну в том голосе знакомые нотки Луки Тесло, даже характерное кхеканье проскакивало порой.
Ну что сказать, повзрослел, заматерел паря. С близнецом братом Первушей шло у них давнее негласное соревнование. Женились они почти одновременно и, что характерно, обеих их жён звали Машеньками. Детки народились опять же почти в один месяц. Только вот у Первуши двойняшки девочки, а у Вторачка первенцем пацан родился – наследник! Жили в достатке братья, грех было жаловаться. Да и вся первая артель плотников, что начинала когда-то усадьбу строить, вверх пошла. У всех были свои семьи да избы. Даже Лука Тесло смог тётку Фёклу в оборот взять, всё ему не бобылём по жизни скакать. Один лишь Ослопя, дубинушка стоеросовая, всё не думал о том, чтобы своё гнездо свить. Вроде и девки порой заглядывались на здоровенного и добродушного работягу, а тот всё хлопал своими круглыми в опушке пшеничных ресниц глазами да улыбался во весь широкий рот и не думал даже поддаваться на женскую красоту и очарование. Так и жил в большом холостяцком доме со всеми мастеровыми и трудился в артели друга Второчка.
– А я тебе говорю, площадку шире делай тут и укрепляй её тройными перемычками! Ещё и балки поверх пропусти! – слышался сварливый крик Второка от тыловой стены, обращённой вглубь острова.
– Да куды ж ещё-то её укреплять? Чай и так в три раза больше опоры поставили здесь! – перечил ему визгливым тоном Хотен, новгородский артельный старшина из тех, кто зачинал крепость строить.
– А я тебе говорю, что больше опоры тут требуется! – настаивал на своём Вторак, – Ты же сам слышал, артельный, что старший из розмыслов тут площадку под дополнительный онагр задумал, а у тебя-то эта стена только под стрелковые места задумывалась. Вот и приходиться переделывать всё здесь не из вредности моей поперечной, а токма дела ради. Сам вот посуди, какая отдача от сброса каменьев в этот пол ударит, не укрепим его как следует, так всю стену камнемёт нам порушит.
– Да конечно, у тебя всё вон не из вредности поперечной, а токма ради дела, – визжал в ответ Хотен, – А сам всю мою крепость уже вдоль и поперёк расхаял и чуть ли не с изнова заставил её потом перестраивать. Все пять угловых башен, видишь ли, ему не угодили! Стена-то хлипкая, без удобных бойниц и верховая площадка под парапет узкая. Детиниц внутренний, и тот даже не по нраву! Без смотровой башни он ему, как же! Что ещё удумаешь-то, Вторак?!
Почти сразу же по приезду новой артели начался среди работного начальства разлад. Хорошо работали новгородские плотники во главе с их старшим Хотеном, а всё же много изъян увидели в их трудах Андреевские, особенно же их старшие Вторак и старший розмыслового десятка Ильюша. Вот и шла тут постоянная ругачка, а дело от того только страдало.
Глядел Варун на всё это безобразие со стороны и терпел.
