Через пару часов, покушав нехитрого угощения и испив горячего травяного настоя, пластуны засобирались в дорогу.
– Спасибо, дедушка Карьялонни за то, что попотчевал и приветил нас от души, за то, что отдых у своего очага дал, – поклонился старику Родька, – Дальше нам надо идти, ещё три дня окрестности проверять будем.
– На-ка подарочек тебе, вижу ж, что ты сам из лесовиков будешь, – протянул свёрток из бересты дед, – Бери-бери, глядишь, пригодится когда, – и, открыв бересту, старший десятка увидел прекрасной выделки финский нож.
– Спасибо, дедушко!
– Потом поблагодаришь, когда… кхм… – и он прокашлялся, – Когда сам сильно того захочешь, и этого сюда взять с собой не забудь, – и он кивнул на Микко, – Хороший парень он у тебя. Да и ты воин ладный. Насчёт предложения к крепости вашей сходить, извиняй, не могу я, ноги плохо уже держат. Внуков с правнуком к вам пошлю, они как раз сейчас дальний промысел ведут. Ну, там и сторгуетесь, поди, охотники и рыбаки из них хорошие, а тяжёлую работу, чтобы у вас делать, нужно много мяса с рыбой есть.
– Да, и сюда подойди-ка поближе ко мне, поближе говорю!
И, когда приблизился к нему вплотную Родька, потребовал:
– Наклонись к самым устам!
– Старшему передай от меня лично, что скоро много чужих и злых дюже из-за моря нужно будет ждать. До осени всё это случится уже.
И, отвечая на немой вопрос пластуна, сурово произнёс:
– Сорока на хвосте принесла, и достаточно тебе знать о том более! Ты же в большой дружбе с сороками, как я вижу, состоишь, да и твой старший про то хорошо знает.
Словно холодом отдало Родьку от этих слов, будто пришедших из далёких зимних лесов за озером Ямным.
– Ну, всё, всё, идите, давайте. Пора уже вам, – буркнул Карьялонни и взялся снова за вязание невода, – Ходят тут, ходят, прячутся по кустам, как будто я лес душою не вижу. Ну да ладно, добрые воины пришли, хоть и натоптали вокруг изрядно, – ворчал про себя седой дедушка.
– Сорока, говоришь, на хвосте весть принесла, и я о твоей дружбе с сороками знаю? – с интересом глядя на Родьку, произнёс Варун, – Экого занятного вы дедушку на этой полянке нашли. Шутки шутками, а на примету эту весть все же взять надо. Такие люди просто так ничего и никогда не говорят! Опять же, что-то странно уменьшилось движение судов через Неву, и не одной шведской ладьи за последние две седмицы мимо ведь не прошло. Да и Готландцев не видно стало в последнее время. Странно всё это, к чему бы так?
– Ну да иди уже, отдыхай, седмицу ведь по лесам пролазили. Сначала в баню всем, потом отъедаться и спать! Три дня вас никто здесь трогать не будет.
– Сорока, значит, весть принесла, хм, – нахмурился снова Варун, – Надо бы послать к устью Невы одну ладью дозором, пусть разнюхают, что там вообще в Вотском заливе делается.
Действительно, тот поток судов, что проходил всегда мимо Орешка, в последнее время сильно сократился и состоял он теперь только лишь в основном из судов с самых далёких германских земель. Проходили мимо острова с возводимой на ней крепостью когги, струги да ладьи, и таращились на всё происходящее их команды с несказанным интересом.
– Вона как руссы развернулись-то! Одним махом заперли Неву и Ладогу на замок, а ключик-то от того замка в Великом Новгороде лежит!
Как-то поутру с северной стороны, напротив острова на прибрежный песочек вышли трое охотников. В руках у самого старшего из них была ветка с листвой. Они положили перед собой неразделанную тушу оленя, рядом с ним пару тетеревов и молча сели рядом.
– Дед кланяться дарами велел. И повелел узнать у старшего русского, не нуждается ли он в хороших охотниках и рыболовах.
– С превеликим удовольствием вас найму, – улыбнулся карелам Варун, – Мясца да рыбы нам тут много бы нужно, и платить вам за то доброй ценой буду. И за этого оленя с тетерками сколько нужно, говорите, не стесняйтесь, робята?
– То подарок, сказал же я уже тебе, дядька, – протянул старший из карел мужичок лет так тридцати.
– Ну не обижайтесь тогда, простите старого, – улыбаясь, протянул комендант крепости.
– Это вы-то старый? – усмехнулся мужичок, – Я Ортьё, самый младший внук у нашего Карьялонни, а эти двое Оттуас и Тиуру и вовсе его правнуками будут. Да, и вот ещё что велел вам дед лично передать. Говорит, что вы это поймёте, – и он протянул одно целое и ещё одну половинку от пера сороки.
– Это липень (июль), – и он указал на то перо, что было целым, – Так нам дед сказал.
Вот и ещё добавилось одной загадки Варуну.
В конце июня пришёл в крепость караван из пяти судов от Ладоги. Вместе с посадником Павлом Степановичем прибыл и настоятель главного городского храма отец Онуфрий, который провёл освещение русской северной твердыни и справил службу в маленькой крепостной часовни.
– Мы бы и больший храм заложили, батюшка, – оправдывался перед настоятелем Варун Фотич, – Да вот пока только этот успели.
