— Так это! — передразнил Антона Егор. — Будто я Петра Алексеевича не знаю! Поплескаться в теплой водичке — его любимое времяпровождение, особенно когда это является поводом, чтобы избежать нелюбимого занятия… Если будут стоять такие шикарные и теплые погоды, то все: после каждой пройденной версты государь будет останавливать весь отряд и влезать в море — чтобы его избитый тощий зад мог принять целительные, чуть солоноватые ванны…
Волков, оторвавшись от своей подзорной трубы, подтвердил эти опасения:
— Плескается государь, смеется, ныряет и, судя по всему, не настроен выбираться на берег… Я вот что думаю, господа. Надо к Назии срочно отправить небольшой «летучий» отряд: человек пять-шесть, хорошо вооруженных, на шустрых лошадях. Пусть предупредят полковника Соколова, что намечается небольшая задержка. А то Андрюха — знаю я его — начнет нервничать, еще и дел всяких наворотит…
— Придется так и сделать! — решил Егор. — Эх, мне бы с этими ребятами рвануть! Да не отпустит царь, наверняка…
Антон Девиер неожиданно засомневался:
— Всего пять-шесть человек? Думаю, что это очень даже неосторожно! Мне один добрый крестьянин — на мызе под Нарвской крепостью — рассказывал, что около устья этой реки действует шайка ночных разбойников. Татей — как вы, русские, говорите… Вам, высокородные господа, конечно, решать. Но я бы не рекомендовал…
— Брось, Антоха, не дрейфь! — Волков покровительственно похлопал Девиера по плечу. — В России даже самые законченные злодеи никогда не нападают на воинских людей! Понимаешь? Драгуны-то у нас — в полной форме! Доберутся они до Назии этой без всяких сложностей.
Петр окончательно выбрался на берег только часа через полтора, усердно растерся куском старой войлочной кошмы, не торопясь, оделся, махнул — единым духом — неслабую чарку перцовой настойки и без тени смущения объявил:
— Сегодня уже никуда не поедем, здесь заночуем! Имею я право отдохнуть немного от дел праведных или не имею? Антоха, Ванька! Ставьте мою палатку, свинину разогревайте, бездельники! Проголодался я что-то…
— Мин херц! — подступился к царю Егор. — Мы тут с полковником Волковым решили, что надо небольшой отряд вперед послать, чтобы Андрюшку Соколова предупредить о нашем скором приезде…
— Так и посылайте — раз решили! Кто же вам мешает?
— Я вот хочу лично возглавить этот передовой отряд…
— И не думай даже! — прогнозируемо нахмурился царь. — Лучше плесни-ка мне еще перцовки! И себе набулькай. Ну, вздрогнули… Ох, крепка, зараза! И без тебя справятся драгуны, Ваньку Солева отправим с ними… Не, Алексашка, не отпускаю я тебя! Как это — почему? По кочану! Соскучился я по тебе, бродяга. Разговоров накопилось всяких, пока доберемся до этой Назии — поболтаем вволю…
Было только три часа пополудни, поэтому «быстрый» отряд — в составе поручика Солева и пяти драгун — решили отправить незамедлительно.
— Иван, ты назначаешься старшим! — давал свои последние наставления Егор. — Вот тебе лист бумаги, там я наспех нарисовал что-то навроде карты, не заблудитесь, чай… Неву стороной обойдете — там болота сплошные. Как выйдете к озеру Ладожскому, так сразу же верст на пять-шесть вернитесь обратно, после этого поворачивайте строго на восток, мимо расположения Александровского полка никак не пройдете. Полковнику Соколову доложите все как есть: так, мол, и так… Пусть на рожон со шведами пока не лезет, меня дожидается…
Ночью всех разбудили страшные и громкие вопли, полные смертельной тоски и непередаваемого ужаса.
Драгуны и охранители, щелкая курками своих ружей и пистолетов, испуганно сгрудились вокруг яркого караульного костра.
— Что это такое? — хриплым и дрожащим голосом спросил Петр, мгновенно выскочивший из своей палатки. На царе были надеты только льняные (дырявые местами) порты до колен, в правой руке — двуствольный саксонский пистолет.
Жуткие вопли и тоскливые стоны возобновились, затихнув только минуты через четыре.
— Я думаю, что это балтийское чудо-юдо кушает местных жирных тюленей, — неуверенно предположил Егор. — Помнишь, мин херц, я тебе рассказывал про монстра, которого Алешка Бровкин убил и оттащил к воротам своей герцогини? С этого урода и начался их амур теперешний, жаркий…
— К-какой еще, к м-матери нехорошей, м-монстр? — начал заикаться царь. — Откуда?
— Эй, Фролка! — громко позвал Егор. — Ты же у нас — почти местный житель. Что-нибудь знаешь про это чудо-юдо?
— Конечно, знаю, господин генерал-майор! — браво откликнулся Иванов. — Их у нас часто водяными кличут. И в море Балтийском они живут, и в Чудском озере… Водяные очень похожи на людей, только вместо ног у них — хвосты длинные. Бабы водные-то — ничего, красивые из себя, их еще русалками именуют… А вот их мужики, получается — русалы, ужас до чего свирепые! За один раз такой русал может до полусотни тюленей загрызть, если ночью застанет тюленье стадо на берегу или на льдине — ежели зимой. Тут они очень похожи на волков: те тоже — как проберутся в овчарню — так и режут овец, режут, режут, режут…
— А-а-а! — страшно закричал царь. — Прочь отсюда! Прочь! Быстрее поехали…
