В такие моменты, когда до решительного соприкосновения с противником остаются считанные мгновения, нереально обостряются зрение и слух, а нос наполняется целым букетом ранее не замечаемых запахов и ароматов. Вот и сейчас Егор, осторожно подползая к берегу Большой Охты, видел — в неярком лунном свете — каждую травинку и веточку на своем пути. Слышал легкий шорох ветра в сосновых ветках, задумчивый треск сверчка в молодых кустах черничника. Вдыхал полной грудью разные речные и лесные ароматы, самым сильным из которых был чуть горьковатый запах близкого дымного костра…
Когда до троицы шведов, продолжавших солидно и чуть расслабленно болтать между собой, оставалось метров десять — двенадцать, они с Волковым разделились, оползая костер с разных сторон. «Раз, два, три… семь, восемь…» — медленно считал про себя Егор: по договоренности с Василием — на счет пятьдесят они должны были синхронно броситься на беззаботного и расслабленного противника.
Веселое и беззаботное потрескивание угольков в спокойном костре, монотонная и размеренная речь на незнакомом языке… «Сорок девять, пятьдесят — пора!» Рывок, удар, второй, мерзкий хруст, предсмертные хрипы и стоны иноземных пришельцев…
Внезапное ночное нападение на сонного и беспомощного врага — вещь непостижимо скоротечная. Раз, два, три — и все закончилось… Сколько времени прошло на самом деле? Только сторонний наблюдатель может сообщить — с некоторой степенью точности и достоверности, и то если у этого наблюдателя достаточно крепкие нервы. А непосредственные участники схватки вам ничего путного не скажут, будут дружно и упорно твердить только о нескольких кратких мгновениях…
Все шведские пушкари были успешно перебиты. В отряде Егора оказался только один легкораненый: как легко можно догадаться — сержант Ухов, не искушенный в высоком искусстве рукопашного боя. Сонный широкоплечий швед успел вмазать Ваньке по лбу рукояткой пистолета, мгновенно выхваченного из-за пояса. Удар получился совсем даже несильным и откровенно скользящим, но кожа на голове сержанта была рассечена и щедро содрана, поэтому кровь из образовавшейся ранки сочилась и капала достаточно бойко.
— Ну ты, друг Ванюша, и изгваздался! — без устали удивлялся Волков, лично бинтуя подчиненному поврежденную голову. — Царапина-то совершенно ерундовая и пустяковая, а вся грудь у тебя так щедро заляпана алой кровушкой, будто бы туда ядро попало пушечное, все разворотив при этом…
Когда мортиры и ящики с боеприпасами были — не без труда — утоплены в ночных водах Большой Охты, Егор скомандовал:
— Быстро забрать из орешника и разобрать ручные гранаты! Жемов и Федькин! Вы остаетесь на этом берегу. Ставлю перед вами следующую боевую задачу: следовать вверх по течению Большой Охты, в двух-трех верстах найти подходящее место и устроить там засаду. Что-то мне подсказывает, что за первыми плотами с мортирами могут следовать и другие… Какое место подходящее для засады? Думаю, что высокий обрывистый берег над глубоким речным омутом, чтобы гранаты было сподручно и удобно метать на плоты с пушками, прямо на головы артиллеристов… Ждать появления шведов ровно сутки, после чего возвращаться — прежним путем — в крепость Ниеншанц. Выполнять! Всех остальных прошу немедленно приступить к переправе! Время не ждет…
Оставшиеся пять с половиной верст намеченного маршрута они преодолели за пятьдесят минут и вышли к северным окраинам Усадьбы Одинцово, когда вокруг уже начало заметно сереть. Остановились на низеньком лесистом холме в трети версты от деревни.
— Всем отдыхать, восстанавливать дыхание, разрешаю перекусить, чуть глотнуть из походных фляг! — отдал стандартные команды Егор, подходя к высоченной сосне. — Я пока наверх сползаю, осмотрюсь немного. Полковник Волков! Прошу составить мне компанию: одна голова хорошо, а две, как известно, лучше. Тем более что данное дерево толстое и ветвистое, так что тесно нам не будет…
Даже в утреннем неверном сумраке открывшаяся сверху картинка была достаточно прозрачной и понятной.
— Видишь, Александр Данилыч, четыре костра выстроились дугой? — резюмировал Волков. — Они явно горят на границе деревенских земель с лесом, следовательно, там выставлены сторожевые посты, охраняющие подходы к какому-то очень важному и секретному объекту.
— Ты прав! — подтвердил Егор, отрываясь от окуляров подзорной трубы. — Тот край деревни, очевидно, «богатый». По крайней мере церквушка именно там и расположена, а рядом с ней наверняка размещены и самые большие да просторные дома. Все, слезаем, Василий! Минут десять у нас всего, может, пятнадцать…
Егор бежал легкой трусцой первым — по достаточно широкой, почти прямой тропе, натоптанной кем-то в нужном направлении.
«За грибами и клюквой, скорее всего, ходят по ней деревенские мужики и бабы — на ближайшие мшистые болота, — разумно предположил наблюдательный внутренний голос и вдруг взвыл — совершенно неслышно для окружающих — от нестерпимой боли в голени правой ноги: — Мать его так! А-а-а! Больно-то как…»
