Допрос состоялся ближе к вечеру, после праздничного застолья, чудес и волшебных картин, показанных гостям Сабенсом и Ринком.
Бремер сразу сообразил, ради чего герцог позвал его в свою карету, первую из череды ожидавших у крыльца тех гостей, кому предстояла поездка в летний дворец.
Хотя возвращались туда не все. Молодоженам Дарвел дал сутки отдыха от государственных обязанностей и велел оставаться в замке. Бремеру же лаконично намекнул на намерение выдать особые указания и тайный советник послушно полез в герцогскую коляску.
– Ну, рассказывай, – приказал герцог, едва карета миновала мост через канал.
– О чем? – попытался прикинуться наивным его главный шпион, но правитель пришпилил его к подушкам дивана острым и насмешливым взглядом.
– О них. Ты же всё знаешь.
– Знаю… – вздохнул тот с неподдельной грустью, – Это очень невеселая история. Они встретились давно… лет десять назад, и Таубен к тому моменту был женат, но детей не имел. Да уже и не хотел, его жена отличалась склочным характером и бешеной ревностью и наемник понимал, что с появлением малышей она не изменится. И детям придется наблюдать ее истерики и скандалы, слушать грязные обвинения и ругательства и никому не известно, смогут ли они в таких условиях вырасти добрыми и спокойными. А Вилия за пару лет до этого пережила предательство жениха, переметнувшегося к девице с солидным приданым. И разочаровалась во всех мужчинах разом.
– Я слышала об этом краем уха, – согласно кивнула Ильда, – и про Таубена тоже догадывалась. Вилия ни с кем не вела себя с таким подчеркнуто-вежливым безразличием, как с ним. Но спрашивать ни о чём не решалась… опасалась сделать больно.
– Да, – вздохнул Бремер, – мне об этом рассказал человек, все видевший своими глазами. В тот год Таубену впервые пришло в голову нанять знахарок не по объявлению, а через гильдию. Он пришел к Вилии поговорить и выяснил, что прежде довольно поверхностно представлял себе проблему, нанимая первых согласившихся целительниц. И зря потом сердился, когда они сбегали посреди зимы. Ругать нужно было себя, ведь далеко не каждый человек способен долгое время жить отшельником. Особенно женщины, самой природой предназначенные для воспитания детей, устройства жилища и сплочения семьи. Все девочки с детства видят, чем заняты матери и бабушки и в душе невольно заранее готовятся им подражать. А для приютов и обозов нужны сильные, ответственные личности, умеющие справляться с любыми страхами и делать свое дело, даже когда за ними никто не следит.
Бремер вздохнул, помолчал и продолжил.
– Они встречались несколько раз, Вилия знакомила его с подходящими претендентками, помогала решить все вопросы и заранее приготовить все необходимое для зимовки знахарки, предусмотрев самые невероятные случайности. Таубен и сам не понял, как понемногу привык с ней советоваться, беседовать и просто молчать. Но постепенно осознал, что влюбился и начал оказывать Вилии откровенные знаки внимания. Одновременно он искал способ расторгнуть союз с женой и даже подал прошение столичному жрецу. А потом пришла беда. Жена Таубена откуда-то узнала его секрет и примчалась к Вильдинии, во всё горло поливая знахарку грязью и награждая такими эпитетами, что матросы в порту краснели.
– Разве Вильдиния не знала, что он женат? – задумался Дарвел.
– Знала, но он ее успокоил, сообщив, что уже почти получил разрешение на расторжение союза. А вот жена рыдала и кричала будто проклятая ведьма оставляет без отца её невинных малюток. Вилия никогда не поверила бы ей, если оставалась бездарной, но к тому моменту у нее уже развились довольно сильные способности. И она отчетливо видела и тяжелый живот женщины и уверенно бившееся в нем сердце. Потому и отказалась от всех притязаний на Таубена и поклялась и близко к нему не подойти, даже если наемник в одиночку перелезет через перевал и проползет вокруг Берсно.
– Что-то тут нечисто… – пробормотал Дарвел, – у Таубена нет детей, я бы знал. Не такой он человек, чтобы бросить ребенка. Или она что-то с ним сделала?
