Наоборот, спасала и успокаивала, привезла с собой и теперь старательно оберегает от чужих глаз и расспросов. И Клод светлеет, глядя на жену темными глазами, полными боли и неизбывной вины. Значит, несмотря ни на какие испытания, эти двое сохранили главное, любовь и веру друг в друга. А Ильда за всеми сумасшедшими событиями последних дней, тревогами, переменами, потерями и обретеньями как-то упустила их из вида, не рассмотрела, не обдумала эту проблему. И снова прав ее внимательный папенька, вовремя сказавший Клоду так нужные тому слова, и при этом ни грана не покрививший душой против истины.
Ведь все здесь присутствующие знали, что безнаказанными не останутся ни подлый братец Клода, ни те, кто за ним стоял, и кому очень хотелось исподтишка пнуть несговорчивого регента. И поддерживая Лираннию, почему-то не догадались ободрить и ее мужа, привлечь к какому-то делу, дать почувствовать себя не последним негодяем, а просто обманутым человеком.
Остались позади замковые стены, ладья легко скользнула к балкону одной из гостиных, распахнулись от магического ветерка широкие двери, и герцогиня вернулась мыслями к самым важным сейчас заботам. Но точно знала, что теперь уже не оставит вниманием и эту проблему. Жаль только времени в сутках все меньше, и значит, абсолютно прав Дар, уговаривающий ее выбрать себе шустрого секретаря.
Как выяснилось весьма скоро, никто из семьи лэрда Гранериза, да и остальных приглашенных на ритуал не представлял истинных возможностей магов.
Точнее, возможности того, что они могут сделать за час, если очень пожелают.
По дворцу носились смерчи и големы, наводя такую чистоту, какая и не снилась горничным. Да и не под силу простым девушкам, даже работящим и прилежным, протереть до хрустальной чистоты высоченные потолки, люстры и окна, начистить до сверкания всю позолоту и бронзу статуй, люстр и бра, промыть до блеска все, что моется, попутно заделав трещинки и освежив цвета.
Вскоре все сияло как никогда прежде, а неутомимые големы расставляли в тронном зале и храме вазы с огромными букетами, развешивали венки и гирлянды из белых роз, лилий и орхидей. Попутно застилая дорожки светлыми, нарядными коврами а диваны и кресла усыпая горами вышитых шелковых подушечек всех видов, добавлявшим гостиным дворца легкий налёт восточной роскоши и неги.
В столовой бесшумные големы накрывали парчовыми и кружевными скатертями длинный центральный стол, расставляли по нему золотую и серебряную посуду, драгоценные вазы и кубки, выточенные из самоцветов, тончайший расписной фаянс и фарфор от знаменитых мастеров. И добавляли изящно составленные букеты белых и розовых цветов, пирамиды редких фруктов и блюда с самыми изысканными закусками и кушаньями.
Только в покоях сестер герцогини и ее самой толпились обычные помощницы, белошвейки, камеристки и горничные. Лейда Фаиния тоже была среди них, бегала из одной гостиной в другую, желая лично за всем приглядеть и всё проверить.
– Фаечка, – лэрд Грозби появился, как всегда неожиданно, – ты мне срочно нужна. Идем!
Решительно взял жену за руку и увел в свои покои. Несколько шагав она сделала с привычной покорностью, затем внезапно возмутилась.
– Куда ты меня тащишь, Гроз? Там же девочек одевают!
– Правильно, – невозмутимо подтвердил ее муж, плотно прикрывая двери, – девочек одевают. Опытные камеристки, горничные, белошвейки и даже лейда Вильдиния с сестрами там. И уже скоро закончат и все пойдут на ритуал. А тебя не возьмут.
– Как это? – остолбенела Фаиния и ее губы обиженно задрожали, – Гроз?! Почему это меня не возьмут?
– Посмотри сюда и поймешь сама! – Лэрд спокойно подтолкнул ее к зеркалу. – Как думаешь, похожа эта растрепа в мятом платье на мать герцогини? Неужели тебе хочется, чтобы ей кололи глаза твоим видом? Конечно, Энильда никого не станет слушать, но слухи не змеи, в мешке не спрячешь. Поползут по долине… как ядовитые гады и каждая завистливая дура обязательно почешет о тебя злой язык.
– Тогда я лучше и правда не пойду… – удрученно вздохнула его жена и не глядя села в кресло, безвольно опустив руки.
– Фаечка, – в голосе лэрда Грозби прозвучало так хорошо знакомое ей огорчение, – безусловно, ты можешь не ходить, но тогда ведь и я не пойду. Потому что за тридцать лет ни разу не ходил один ни на какие праздники и дальше не собираюсь изменять своим правилам.
– Но Гроз! Так же нельзя! – побледнела она, – ведь девочки обидятся.
– Меня девочки поймут, – уверенно заявил он, поправляя у зеркала ворот новой шелковой рубахи, – и одобрят. Они теперь и сами уже почти замужние лейды и прекрасно сознают, что у меня просто нету другого выхода. А вот почему тебе так трудно позвать пару горничных и быстренько надеть новое платье, боюсь, никому не постичь.
– Гроз… – голос женщины предательски дрогнул, – просто они такие… я боюсь…
– Чего? – он мгновенно оказался рядом, обнял жену за плечи, промокнул ее слезы тончайшим платком, – Фаечка, ты неправа!
– Лэрд Грозби? – стукнув, заглянула в комнату Вильдиния, – вы просили прийти? А почему лейда Фаиния плачет?
