Зачем профессор это делал, безусловно теряя время? Ответ просился вполне очевидный — для менталистов и некромантов. Наши души должны были умереть на арене крепости, но наши тела, как понимаю сейчас по обрывкам воспоминаний инфернала, должны были вернуться обратно, в этот мир. И видимо на случай того, если в наших головах кто-то соберется покопаться, фон Колер подготовил себе алиби. Именно поэтому он не отошел от привычной манеры начинать любое обсуждение очень издалека — то-то сэр Галлахер понимающе хмыкал, когда я пересказывал ему содержание столь печально закончившегося практического занятия.
Несмотря на холодный разум, я постепенно начал ощущать тяжесть умственной усталости. Совсем плохо было то, что воспоминания убитого лорда-повелителя достались мне очень размытыми. Поэтому для того, чтобы получить очередную крупицу его знаний, приходилось всерьез напрягаться. К сожалению, ясность с воспоминаниями демона была лишь в его мыслях и эмоциях в пределах наших с ним встреч на арене. Очень уж он акцентировал внимание на моей фигуре в последние секунды жизни.
Ни единого намека не было на знание или воспоминания о том, что именно должно было случиться с нами, и действовал ли фон Колер самостоятельно, или в сговоре с кем-то. А вот эхо случившегося на самой арене я воспринимал вполне ясно; и когда Максимилиан Иванович фон Колер вывалился из межпространственного туннеля на песок арены в разобранном состоянии, умирая, инфернал всерьез удивился. К подобному развитию событий он точно готов не был — как и к тому, что одна из дерзких тварей попробует сбежать…
В этот момент я поймал себя на мысли о том, что мое отношение как человека к демонам примерно похоже на отношения демона к представителям человечества. Только если я воспринимал инфернала как особо опасную тварь, ставя его много выше костяных мутантов бурбонов и воющих гиен, то люди для лорда-повелителя были как гиены для меня, низшими существами. И это, на самом деле, очень хорошо — недооценка твоих возможностей противником лишней никогда не бывает.
Чуть позже я осознал, почему именно знания и умения убитого инфернала достались мне в столь размытом состоянии. И еще осознал, что всего этого можно было бы избежать: если бы не пренебрежение к лорду-повелителю знаний, возможностей и умений мне насыпало бы гораздо больше. А так все оказалось сожжено в демоническом пламени ярости, которое едва и меня с собой не захватило. Да, очень сильно я погорячился. И с этим показательным «дядь, подержи мое пиво» совершил серьезную ошибку, едва не ставшую для меня фатальной.
Между тем Ольга уже заканчивала работу с энергетическими каналами. Мне их никогда раньше не восстанавливали (и не разрушали так), но ошибиться я не мог — ее лечение подходило к концу.
Все еще не открывая глаз, я внутренним зрением вглядывался в сосредоточенное лицо девушки. Ольга была максимально напряжена, от ее глаз расходились яркие всполохи магической силы. Если бы я не был сейчас разделен личностями, наблюдая за происходящим в отстраненно холодном спокойствии, наверное, мог бы заволноваться — от осознания серьезности происходящего.
Ожидая, когда Ольга хоть немного отвлечется, я лежал и ждал момента, когда можно будет «прийти в себя». Потому что вернуться в единое сознание не получится незаметно для собравшей и починяющей мой энергетический каркас девушки. Слишком уж ментально она рядом сейчас, и…
— Мне вот интересно, — неожиданно громко прозвучал ее голос. — Как у тебя получилось вернуться в сознание так, что я этого не заметила?
В серых красках внутреннего зрения Ольга откинула со лба непослушную прядь и внимательно посмотрела мне в лицо.
— Ты должен был очнуться еще семь с половиной минут назад. Но я не чувствую изменения твоей ауры, — продолжала между тем Ольга. — В то же время и не очнуться ты не мог. Значит, у тебя каким-то образом получилось от меня закрыться, когда я напрямую работаю с твоим энергетическим каркасом. Это какой-то неопознанный феномен, и мне очень интересно было бы узнать его природу.
«Доктор, скажите, я фэномэн?» — очень невовремя подсказал внутренний голос фразу из пошлого анекдота.
Полежав пару секунд, я обдумал происходящее и вернулся в себя. Оставаться в недосягаемости ментального осязания Ольги можно было, но она ведь уверенно догадалась, что я очнулся. И оставайся я от нее закрытым, картина могла стать похожей на ту, как девушка стучится в комнату к молодому человеку с просьбой открыть дверь, а он не открывает. Причем она знает, что он внутри, а он знает, что она это знает.
Когда я «воссоединился» сознанием, Ольга удивленно воззрилась на меня. Произошедшее явно ее поразило. Потому что посмотрела она на меня так, словно увидела привидение.
— Привет, — негромко сказал я. Не только для нее, но и для себя тоже — хотя бы голос собственный услышать.
— Доброе утро, — вернув самообладание, произнесла Ольга.
Фиолетовые магические лоскуты, вившиеся вокруг ее глаз, постепенно развеивались, а яркий огонь угасал. Сейчас она смотрела на меня очень внимательно, словно изучая в первый раз.
