Ти-Эл вручил Лукасу хрустальную рюмку, до половины наполненную темно-золотой амброзией, и устроился в кресле тоже с рюмкой.
Лукас невольно принюхался, наслаждаясь ароматом напитка. Коньяк «Курвуазье», лучший в мире. Возможно, найдется несколько убедительных причин для того, чтобы вернуться в родные пенаты. Он откинулся в кресле и сделал вид, будто любуется цветом коньяка. Даже если так, будь он проклят, если первым начнет разговор!
– Ты очень неплохо вел дела в Калифорнии, – проговорил Грейнджер-старший. – Акции «Сентрал Пасифик», которые ты купил пять лет назад, заметно поднялись в цене.
Лукас был потрясен, но виду не подал. Впервые в жизни отец его похвалил. К чему бы это? Лукас наклонил голову:
– Благодарю вас, сэр.
– Насколько я понимаю, ты много путешествуешь по Западу. Ищешь новые возможности для вложения денег?
Лукас нахмурился. Как он может сказать отцу, что стал главным кризисным управляющим Донована и занимается устранением самых серьезных проблем, которые возникают у компании «Донован и сыновья», и что это самая интересная и приятная работа из всех, какими ему приходилось заниматься? Что возможность зарабатывать деньги самому и для себя – это лишь дополнительная награда?
– Я… э…
Отец подался вперед:
– Или ты ухаживаешь за какой-нибудь молодой леди?
Лукас напрягся. Проклятие! Сейчас отец заговорит о том, что пора возвращаться в лоно семьи и подумать о продолжении рода. Старая песня.
– Нет, конечно.
– Вот как, – задумчиво протянул Ти-Эл, пристально глядя на сына. – Насколько я понимаю, в Калифорнии есть красотки.
Лукас скрипнул зубами, слегка улыбнулся и, как это принято у джентльменов, сделал вид, будто отказывается обсуждать некую леди.
– Хорошо еще, что ты не увиваешься за какой-нибудь красоткой низкого происхождения.
Лукас с трудом сдержался, чтобы не плеснуть коньяком в лицо отца, который таким образом отмел всех женщин Калифорнии, включая дочерей и сестер всех его друзей. Единственным, что было в старике еще более предсказуемым, чем его требования, оставался его снобизм и абсолютная уверенность в том, что очень небольшое число семейств рождает таких дочерей, которые заслуживали бы включения в семейное древо Грейнджеров.
Благо отец не стал развивать эту тему, и гнев Лукаса поостыл.
– Наше уилмингтонское отделение только что приобрело очень хороший банк. Возможно, ты о нем слышал: банк Толлмейджа.
Лукас с трудом скрыл свое удивление, не желая показывать старику, что эта тема его заинтересовала.
– Вот как? Он должен стоить не меньше полумиллиона.
– Около миллиона.
Отец поднял рюмку и только что не замурлыкал, глотнув прекрасного коньяка.
Лукас чуть пригубил рюмку, настороженно обдумывая начало партии.
– А почему старый Толлмейдж решил продать свой банк?
– Он списал своего зятя, как плохую инвестицию, и решил, что один из моих парней будет более надежной ставкой.
У Лукаса волосы встали дыбом. Представители семейства Толлмейдж, которое приехало в Уилмингтон всего два поколения назад, лишь изредка попадали в список гостей, когда его мать устраивала приемы. Они не заслуживали допуска к семейному обеденному столу, не говоря уже о семейной Библий.
– И что на это сказала маменька?
– Она подарила мне пару гнедых в благодарность за то, что я нашел эту девицу.
Лукас выгнул бровь и стал ждать продолжения. Внутри у него все похолодело. Если маменька довольна, то вовсе не потому, что Лукасу это будет приятно.
– Мисс Толлмейдж станет идеальной невесткой! – заявил отец. – У меня многие годы ушли на поиск такой, как она. Юная, богатая, девственница. А имя какое! Марта!
Это имя вызвало у Лукаса волну застарелой, тошнотворной вины. Наконец он справился с собой и увидел торжество, отразившееся на лице отца.
– Нет!
Он скорее умрет, чем допустит, чтобы в его собственном доме ежедневно произносилось имя «Марта». Долгие годы мать швыряла ему это имя в лицо.
Старик секунду смотрел на Лукаса, как аукционер, изучающий необъезженного коня.
Лукас моментально надел маску непроницаемости. Пальцы стиснули хрупкую ножку рюмки. Длинное узкое лезвие кинжала плотно прилегало к его предплечью, карманный флотский «кольт» висел на бедре. Если бы он не надел шикарный костюм, то утешался бы сейчас ощущением более тяжелых армейских «кольтов». Старик продолжал наблюдать за ним.
– Миллион долларов, Лукас, – тихо проворковал Ти-Эл. – Подумай хорошенько!
Лукас ни о чем не хотел думать. Эти деньги не награда, а, скорее, отравленная приманка. Он сделал еще один маленький глоток, поставил рюмку на стол и отодвинул подальше. Он не станет говорить… он не может даже думать… о Марте.
– Мой брат Том, – осторожно напомнил он отцу, – женат, имеет четырех детей и ждет рождения пятого.
Сладчайший Иисусе, неужели старик имел в виду Тома?
– И наверное, родятся только девчонки. Кто-то должен произвести на свет сыновей, чтобы продолжить род Грейнджеров, ты единственный, кто может это сделать! – бросил отец.
– Черта с два!
Лукас вскочил с кресла, то сжимая, то разжимая кулаки.
