– Понимаешь… это очень непросто. Пять лет назад, когда я ушла из дома без монетки в кармане и не взяв даже запасного платья, мне было безразлично, в чем ходить. Все равно я ничего не могла купить, поэтому радовалась всему, что дарили сестры по гильдии и покупала мне Вилия. Потом я начала зарабатывать… но снова ничего себе не покупала, копила на место знахарки. Конечно мне хотелось иметь новую одежду, платья, юбки, блузки и я представляла, как поселюсь в своем доме, заработаю, куплю разную ткань… Я рисовала наряды в уме и на песке, когда гуляла с барсами, на золе, выгребая ее из печи… и давно знаю, что мне нравится, а чего я не надену никогда. И теперь, когда у меня есть возможность заказать наряды по своему вкусу… выбирая ткань, рисуя фасоны… ты хочешь отобрать мою мечту… и доверить это важное дело кому-то чужому…
Её голос сорвался и Анвиез, замерший в тени шторы и старавшийся не дышать, бросился к столу, капнул в бокал зелья и долив воды, подал ученице.
– Выпей.
Глянул на герцога укоризненно и ушел, понимая, что тут он сейчас лишний.
– Ильда… – нежно целуя жену, морщился от раскаянья Дарвел, – почему ты не сказала этого раньше… хотя не надо… не говори… и сам знаю, что у тебя не было времени… но я ведь даже не подозревал… хотел сделать тебе подарок…
– Я тебя понимаю… – чуть не плакала Ильда, – но есть вещи, которые не стоит дарить, не узнав точно, будут им рады или нет. Например, мне нельзя дарить собак или кошек… да и любых животных. Барсы примут их или за добычу, или за соперников… а этого они не потерпят. Большинству из знахарок не стоит дарить цветов, трав, любых растений… мы не все из них выносим, а некоторые связаны с тяжелыми воспоминаньями. У Вильдинии есть правило… прежде чем принести подарок, спрашивать, чего ты хочешь. Я была бы очень рада, если оно стало нашей семейной традицией.
– Отличная традиция, – одобрил герцог, и тайком вздохнул, явно прощаясь с мечтами завалить любимую роскошными нарядами и украшениями.
По галереям, залам и переходам второго этажа хозяйку вел в башню Герс, бдительно посматривающий по сторонам. Однако в этом крыле было не в пример тише и пустыннее, чем на первом этаже. Слуги сюда приходили лишь по необходимости, всех остальных стража просто не пускала.
А вот когда они подошли к пристройке, ведущей к башне целителей, изредка начали встречаться обитатели. В основном дамы разных возрастов. Они с интересом рассматривали Герса, не обращая внимания на невзрачную девушку в сером платье и деревенском фартуке с крылышками.
Но телохранитель шел мимо равнодушно, словно все они были невидимками. И приостановился лишь у дверей в лазарет, обнаружив возле них трех нежданных посетительниц. Две из них, в роскошных и модных нарядах, казались лет на пять старше Ильды. Третья, деликатно стучащая в дверь девица, выглядела значительно моложе, лет семнадцати, и беднее. Ее платьице явно пережило не одну переделку, и, хотя неплохо сидело на худенькой фигурке, но по сравнению с нарядами соседок выглядело жалко. Вряд ли эта девчонка служила фрейлиной или компаньонкой, тем платили неплохо. Скорее камеристкой или чтицей… а может и вовсе была бедной родственницей, которых экономные лейды берут в замки и богатые поместья вроде бы по доброте душевной, а на самом деле ради экономии на служанках.
– Стучи сильнее, Милиса, – недовольно буркнула одна из старших посетительниц, в ярко-зеленом наряде, режущем взор Ильды, – спит она там, что ли?
– Какому дураку пришло в голову ставить тут дверь? – возмущенно поддержала ее спутница в фиолетовом, – раньше можно было сразу попасть в башню.
– Мне, – смерив её холодным взором, сообщил Герс, спокойно доставая ключ.
– О чем это ты? – высокомерно поджала губы лейда в зеленом.
– О двери, – невозмутимо сообщил он, – Это я решил поставить тут дверь, чтобы пациентов никто не тревожил. А вам что-то не нравится?
– А дворецкий тебе разрешил? – едко осведомилась дама в фиолете.
– Тодваш? – спокойно переспросил телохранитель, – а как же. Еще и помогал.
– Какой еще Тодваш? – презрительно фыркнула лейда в зеленом, – не мели глупостей. Я спрашиваю про лэрда Афорса!
– Так его еще утром отправили на пенсию, – невозмутимо, но с затаенным удовольствием сообщил Герс, открывая перед Ильдой дверь, – и выставили из дворца. Герцог дармоедов не жалует.
– Кто дармоед? Афорс тридцать лет тут служит! – еще не осознав всей глубины произошедших изменений, возмутилась фиолетовая, и попыталась шагнуть в коридор вслед за Ильдой, но Герс преградил ей дорогу.
– И наслужил на неплохое поместье, – сообщил он веско, добавив с желчной ухмылкой, – где его ждет любящая супруга и четверо детей.
– Какая еще супруга? – зеленая смотрела на телохранителя с такой ненавистью, словно это он купил поместье и поселил там неведомо откуда взявшихся жену и детей Афорса, – и пусти нас наконец к знахарке, пока я не подала на тебя жалобу!
– Кому? – едко фыркнул Герс, явно сводивший с дамами старые счеты.
– Что у вас болит? – оглянулась Ильда, не заметившая у посетительниц никаких тревожных симптомов.
