Моран пошла по дорожке, не оборачиваясь на окрики, впрочем, ее и не преследовали. Жаль, нельзя узнать, где жила семья Ханлейта. Галар говорил, что Хан был надеждой для своего клана и будущим магом. Возможно, он вырос под кроной вот этого дома-великана, или, напротив, его родители были простыми ремесленниками, и скромный дом в два этажа по ночам, подобным этой, освещался масляными лампами с уютными желто-зелеными абажурами. Амаранта зашла в отдаленное жилище, куда не проникал свет костра нелюдей и устроилась на полу. Она никого не хотела видеть ни сегодня, ни завтра, и меньше всех — своих лживых спутников.
Что разбудило Амаранту — луч утреннего солнца, нашедшего просвет в густой кроне дома-дерева или взгляд Красавчика, сидящего рядом на корточках? От неудобной ночевки на полу затекли ноги. И руки. Моран пошевелилась и поняла, что связана. Кое-кто был настолько терпелив, что дождался, пока тело спящей займет удобное положение, и настолько чуток, что не потревожил ее сон, просовывая веревки под запястья, колени и щиколотки. Мгновенно проснувшись, Амаранта попыталась освободиться, но тщетно — узлы были крепкими.
— Как прошла ночь, моя пери? — осведомился Лу.
— Развяжи меня немедленно!
— Нет-нет. Отпускать зверя после решения его связать — очень опасно. У тебя разъяренное лицо. Впрочем, оно-то во всем и виновато. Ты — такая красивая, звезда моя!
— Что ты бормочешь? Я — не зверь. Быстро убирай веревки!
Моран села в неудобной позе, привалившись плечом к дереву. Лу на всякий случай отодвинулся.
— Пери, ты мне очень нравилась, пока я тебя не испугался. Ты дралась с тварями простой палкой, как одержимая демоном; как представлю, на что ты способна с оружием в руках, так волосы дыбом встают. Дело в том, пери, что я не доверяю харматанцу, а после ночной бойни в лесу он тебя зауважал. Ясур — животное, неграмотное и тупое, ты — хищница себе на уме, а я — маленький и слабый. Доброта в борьбе не поможет!
«Оружие слабых — трусость и предусмотрительность», — вертелось в голове у Амаранты знакомое выражение. Красавчик наносил упреждающий удар труса, и отчего-то именно по ее голове. Разве Моран ему угрожала? Когда, для чего?
— В лесу у реки я спасла твою жизнь!
— Это вышло случайно, звезда моя. Ты спасала свою жизнь, а я попался под руку. Но все равно спасибо. Ты знаешь толк в эльфийском зелье. Еще бы! Даже твоя трубка ценная настолько, что на эти деньги можно прожить неделю, что тебе стоит спеться со слугой Хармы и прикончить меня по-тихому? Да раз плюнуть, моя пери! Вот я и решил тебя связать покрепче.
Красавчик мог бы и не объяснять свою мысль столь многословно — Моран и так все поняла. Самое противное, что убеждать нелюдя в ошибочности своих страхов было бесполезно!
— Что ты намерен со мной делать?
— Продать, пери. Задорого.
— Ради этого вы сломали плот?
— Звезда моя, про развязавшиеся бревна я не врал. Плотик порушил Ясур — так не хотел с тобой расставаться. Честное слово!
Похоже на правду. Значит, остается харматанец — он может быть против плана Красавчика! Только Моран успела об этом подумать, как и эта надежда оказалась разбитой:
— Харматанца я беру на себя — он верит всему, поданному под нужным соусом. А тебе придется рот заткнуть, — буднично закончил Лу.
— Я тебя убью.
— И не сомневаюсь, моя пери!
Замотав рот пленнице куском мешковины, по запаху — оторванным от мешка с эльфийским зельем, Красавчик присвоил себе трубку Киндара и удалился. Амаранта сползла обратно на пол, но не нашла ничего достаточно острого, чтобы перерезать веревки. Вскоре пришел Ясур, посмотрел на нее с ненавистью и взвалил себе на плечо.
Нелюди уходили дальше на юг. Поселок ланн Кенниров провожал Моран ослепительным июньским солнцем и теплом погожего лета. Чудесный уголок Эрендола, разоренный и заброшенный.
Ясуру надоело ее тащить. Сбросив ношу на землю, он принялся сооружать носилки. Связав две длинные палки на расстоянии, харматанец прикрутил к ним ветки с листвой, положил пленницу в импровизированную повозку без колес и впрягся вместо лошади.
— Потерпи, моя пери! До самой границы, где полно эльфийских патрулей, мы тебя волочить не будем. Свои люди нас встретят раньше. Уже ждут, мы задержались.
Красавчик передернул плечами от молчаливого приговора во взгляде Амаранты. Она не сопротивлялась, не мычала и не извивалась в путах, как он ожидал. Но так было страшнее. Скорее бы от нее избавиться!
Два харматанца прятались в лесу в полудне пути от разоренного поселка. Они откликнулись на особый свист — условный сигнал, поданный Ясуром. То, что перед ней именно слуги Хармы, а не эльфы и не эймарцы, Амаранта поняла с первого взгляда: темные глаза, скуластые лица со смуглой кожей и нездешняя одежда в коричневых тонах, крашенная сурьмой и охрой, говорили сами за себя.
