— Это знание не принесет тебе радости, парень. Ваши судьбы связаны, но пути врозь. Коэн задумался, вспоминая что-то, и произнес:
Этому старому пророчеству учат всех архонтов, его знает и Моргват. Воин-маг умирает, а его оружие ждет его вечно, не отдаваясь никому, как верная жена. Красиво, да?
— К чему ты это рассказываешь?
— Та, о которой ты спрашивал — она архонт?
Лето кивнул.
— Это либо ее пророчество, либо — мое, если считать меня покойником, что почти верно. Но мой меч — здесь, под яблоней, и я точно знаю, что не вернусь за ним, уйдя туда, откуда не возвращаются. А где ее оружие — Создатель и тот не ведает. Она умерла?
— Нет! Зачем бы я стал ее искать!
Лето побледнел.
— Я вспомнил семистишие святого Ариеса о мертвом архонте и его мече, едва коснувшись твоей руки, но чутье и мне подсказывает, что человек из пророчества жив. Я не понимаю, как можно быть живым и мертвым одновременно, парень. Не ищи ее.
— Мне нужно место на карте, а не твои советы, — сказал Лето, нахмурившись.
— Харматан. Место на карте. Доволен? Разжевывай этот бред или выплевывай, мне все равно.
Аквилеец помрачнел еще больше:
— Ты был прав, Моргват, он ничего не знает!
— Покажи свет своей магии, Коэн! — неожиданно потребовал Моргват, слушавший очень внимательно.
— Поздно, не могу, я слишком слаб. Только она и помнит, — старик указал на Алиссен.
— Как полынь или как туман над лугом. То ли серый, то ли зеленый… — проронила девушка.
— Светлый огонь, почти белый… Ты архонт-маг! Как королева Амаранта!
— Не вполне, куда мне до такой мощи! Но «почти» подойдет: почти провидец, почти мертвец. Ты плохо слушал? Я очень устал, Моргват.
— Может, воды?
— Нет.
— Но…
Моргват хотел что-то сказать, но покусал губы и промолчал.
— Мой труп испугает деревенских, и сюда забудут дорогу лет на двести. Будет весело. Вы уйдете когда-нибудь?
Они уходили по дорожке, засыпанной гравием, провожаемые взглядом Коэна. Наступит вечер, и цветущие облака яблонь станут розовыми; посереют в сумерках и призрачно забелеют в ночи, а архонт будет сидеть и смотреть на самый красивый сад на земле, даже когда его глаза закроются навсегда.
Огонь камина уступил место голубой лазури. Моран лежала на спине на дне водоема. Зрение возвращалось. Вот солнце в зените, а вот по поверхности пробежала осторожная рябь, гонимая ветерком, и пропала… Как далеко до поверхности? Глубина завораживала своей прозрачной бесконечностью. «Умереть не страшно», — отстраненно подумала Амаранта, но ее грудь настойчиво сжалась, требуя вдоха, а с ощущением удушья пришла паника. Оттолкнувшись от песчаного дна что было силы, Моран стремительно вскочила в радужном облаке брызг и тут же опустилась на колени, задыхаясь от обилия ароматного теплого воздуха, хлынувшего в легкие.
Мелководье, вода достигает пояса. Куда ни глянь — повсюду перевернутое небо, отраженное в зеркале озера. Оно похоже на драгоценный камень в оправе зеленых берегов и белых песчаных пляжей.
От горечи во рту Моран едва не вывернуло наизнанку, но спасительная влага была повсюду. Жадно напившись из сомкнутых ладоней, она встала и побрела к берегу. А ее ждали… У самой кромки воды замерла знакомая хрупкая фигурка эльфа.
«И все же я в мире ином. Но здесь у меня есть друг, и я счастлива его видеть!» — обрадовано подумала Моран и ускорила шаги. Как долго идти! Непослушная вода мешалась, вязко цепляясь за ноги. Эльф на берегу не побежал навстречу. Неподвижный, как изваяние, засунув ладони в глубокие рукава, он ничем не показал своей радости.
— Почему ты так неприветлив, Киндар? — спросила Амаранта вслух и тотчас получила странный ответ:
— Отверженные да присягнут тебе, — прошептал эльф побелевшими губами.
— Призываешь демона? А мне запрещал!
Моран подошла вплотную и не увидела узнавания в глазах друга. В них не было ни лучистой мягкости, ни ласки. И все же перед Моран стоял Киндар. Живой.
— Ты меня не помнишь, Златовласка?
— Я должен?
— Твоя манера отвечать вопросом на вопрос сейчас не уместна. Ты испугался? Меня?
— Я призвал демона мести. Я стоял здесь долго, пока не появилась ты, прямо из воды. Я слышал, демоны могут принимать любые обличья.
— Могут, ты прав. Но я предпочитаю свое собственное. Но я не Астарот, я — еще лучше. Ты не находишь?
Моран вздохнула. Пока ее тело валяется в заброшенном борделе Сириона, маленькая частичка отправилась в путешествие по чужому прошлому. Еще одна иллюзия, живая, реальная, как и встреча с Сайдерисом в цитадели. А, возможно, и не иллюзия вовсе.
— Это озеро Инья?
— Да.
