Бледная и разъярённая Марион отсалютовала противнице, демонстрируя, что принимает поражение. Лили кивнула и бросила палочку Сириусу, который, вальяжно прислонившись к стене, с ленцой наблюдал за спарингом. Однако несмотря на свою кажущуюся расслабленность, реакция у него была как всегда отменной — он успел перехватить палочку Маккинон до того, как та покатилась по полу.
Джеймс дрался с Гидеоном, уже признанным одним из лучших бойцов Ордена Феникса, на равных. Цветные вспышки проклятий и заклинаний чертили причудливые узоры на поляне, не причиняя вреда ни одному из сражающихся.
— Молодцы, балбесы! — одобрительно рыкнул Грюм. — Стоп!
— Пока ничья, — засмеялся Поттер.
— Пока? — фыркнул Гидеон.
— Пока, — самоуверенно кивнул Поттер.
— Как самочувствие? — спросил Джеймс, когда они с Лили вернулись домой.
— Нормально, — ответила Лили.
— Встреча с Грюмом, похоже, не слишком-то тебя взбодрила? Знаешь, Эванс, я больше не могу наблюдать тебя с такой постной миной. Нет, я всё понимаю конечно, но всё равно… раз встреча с Грюмом и почти драка с Маккинон тебя не взбодрила, остаётся одно: пошли в подвал!
— В подвал?!. Зачем?
Поттер ближе подался к Лили и заговорщики прошептал:
— Там винный погреб. Пошли, — скомандовал он.
Лили строго нахмурилась и… пошла. А чего нарушать традиции? Она же с детства всё равно, рано или поздно, но следовала за ним.
Они шагнули к запечатанной двери, которую, если не знаешь, где искать, и не отыщешь никогда. За дверью ожидаемо обнаружились ступеньки, ведущие вниз. В конце лестницы, жуткой и затянутой паутиной, оказалась вполне обычная кладовая, правда, весьма просторная.
— Люмос!
Свет осветил полки со склянками, деревянные балки со связками трав, сосисок, колбасок. Справа, на дощатом полу, стояли многоярусные стеллажи с множеством пузатеньких бутылок.
— Осторожней, Эванс, — предупредил Джеймс. — Пол неровный. «Шато Марго», бог знает какого года, но, кажется, многолетней выдержки подойдёт, как думаешь?
— На твоё усмотрение.
— На моё, так на моё.
Поттер ловко выдернул пробку и разлил вино по бокалам, предусмотрительно прихваченным с собой:
— За жизнь, — отсалютовал бокалом Джеймс, провозглашая тост.
— За жизнь, — подхватила Лили.
После второй рюмки шампанского голова у неё пошла кругом.
— Хочешь поцеловать меня? — спросила она неожиданно.
Поттер удивлённо приподнял бровь:
— Что, алкоголь так быстро уже ударил тебе в голову, Эванс?
Лили упрямо тряхнула головой:
— Просто поцелуй меня, Поттер, — прошептала она.
Джеймс пододвинулся и Лили ощутила тепло, исходящее от его тела, как от раскалённой печки. Между молодыми людьми не оставалось и пары дюймов.
Руки Джеймса легко пробежались по рукам Лили — от кистей до плеч, где и задержались, мягко сжавшись.
Лили почувствовала тень полусмущения-полустраха, заметив, как темнеют от страсти его глаза.
Джеймс запустил пальцы в рассыпавшиеся по плечам локоны, откинул голову Лили назад и, наконец, осторожно, мягко коснулся её губ своими губами. Его дыхание словно вливалось в её губы, тело всё сильнее прижималось к её телу и Лили сама запрокинула голову, подставляя шею под его поцелуи, которые, словно дождь, текли по телу. Она слышала, как неистово, дико, колотилось сердце в его груди, ритмичным пульсом билось под её руками.
Джеймс нежно, очень нежно целовал глаза, щеки, виски Лили. Когда губы его коснулись мочки её уха, Лили почувствовала, как непроизвольно выгибается в его руках, мурлыча, точно кошка.
Медленно подняв длинные влажные ресницы, она встретилась взглядом с Джеймсом. Его глаза страстно горели на напряженном лице.
— Лили… если ты собираешься остановить меня, лучше сделать это сейчас. Потом может быть поздно.
Останавливать его? Зачем? У неё больше нет родителей, которых её поведение могло расстроить или разочаровать, а ей так нужен был кто-то, ради кого стоило бы жить дальше, двигаться дальше, не позволять себе сдаваться.
Лили ласково погладила Джеймса по щеке. Призывно, с горькой нежностью заглянула в его глаза цвета шоколада.
— Не останавливайся, Джеймс, — шепнула она. — Я хочу быть твоей.
Поттер оторвал Лили от земли, подхватив на руки и в следующее мгновение они перенеслись из подвала в его спальню. Тишина, царящая вокруг, словно отгораживала молодых людей от всего мира. Словно по волшебству (а возможно так оно и было) в комнате зажглись свечи.
Джеймс осторожно, будто бы Лили была хрустальная, опустил её на пол, продолжая поддерживать за талию. Он сжал её лицо ладонями и большими пальцами прикоснулся к уголкам её губ.
Лили смотрела на него из полуопущенных век. В золотистом свете черты его лица казались даже более резкими, чем обычно.
Взяв её за запястье, он не спеша расстегнул несколько мелких пуговок на рукаве её блузки и сначала легко коснулся гладкой девичьей кожи, а потом припал к её коже жадно и жарко.
Свободной рукой Лили провела по чёрным, взъерошенным волосам. Потом неторопливо развязала галстук, расстегнула верхние пуговицы его рубашки.
Джеймс стоял перед ней, удивительно ранимый, беззащитный. Его грудь учащенно вздымалась и опускалась. Он смотрел на Лили, как заворожённый.
