Первые — дворяне или приравненные к ним, получившие рыцарство за заслуги перед Орденом. А вот магистром просто так не стать, нужна волшебная искра.
Говорят, раньше одаренных детей забирали у родителей, чтобы воспитать преданных Ордену последователей. Хотя довольно скоро влияние церкви стало так велико, что в этом отпала необходимость. К тому же число не состоящих в Ордене магов стремилось к нулю. Поэтому магистры воспитывались в семьях, как обычные люди. Без тяжелых детских душевных травм и религиозной озлобленности.
И все же магистры, обладающие наибольшей властью, были самыми вменяемыми из инквизиторов. Даже несмотря на избранность.
Это в какой-то степени успокаивало. Я всегда опасалась фанатиков, считала их буйнопомешанными. А знать, что страна управляется сумасшедшими, страшно.
Дома нас с Лайри ждала радостная новость. Приглашения на ежегодный праздник в особняке главного инквизитора провинции Кьеш. Магистр по традиции звал в гости всю семью городского судьи и гувернантку. Поэтому, вручив подпрыгивающей от восторга дочери конверт, господин Бар
Неделя пролетела мгновенно, и вот день долгожданного праздника наступил.
Особняк главного инквизитора провинции находился за чертой Керди. И разговоры в карете стихли сами собой, когда последние дома остались позади, открывая взгляду высокий холм и стоящий на его вершине замок.
При старом магистре мне довелось побывать там. На таком же весеннем празднике, который из-за болезненной подозрительности инквизитора казался подавляющему большинству гостей тяжкой повинностью. Огромное зловещее здание и сумрачный парк со всех сторон окружала высокая живая изгородь. Из нее, как когти, торчали зубцы ограды. В тот раз, когда за каретой закрылись тяжелые кованые ворота, показалось, что захлопнулась ловушка, что живой я из этого дома не выберусь.
Теперь же, несмотря на зловещую ограду, особняк главного инквизитора удивительным образом преобразился. Он даже издали казался веселей и изящней. Изменения чувствовались еще начиная с каретного двора. Все покрашено, обновлено. Я шла за нанимателями, держа Лайри за руку, и радовалась переменам. Патлатые кусты вдоль дорожки аккуратно подстригли, придав им форму разных животных. В саду пестрели цветы, поблескивали маленькие фонарики, звенели птичьи голоса, откуда-то доносилась музыка. Проходя по крытой галерее мимо большого пруда, боялась увидеть знакомые жуткие фрески, изображающие пытки, наказания неверующих в Единого. К счастью, новый хозяин избавился от них, как и от мерзких статуй инквизиторов, тем или иным способом убивающих врагов.
На стенах красовались картины с пейзажами или изображениями волшебных цветов. Когда целители начинали творить лечащие заклинания, то под пальцами магов возникали именно такие.
Правда, почему я в этом так была уверена, не представляла. Мне казалось, о таком знают все. Но когда объясняла значение магических цветов Лайри, ее мать, госпожа Арл
Это был единственный неприятный момент за вечер. Лайри вела себя идеально. Всегда скромная и тихая девочка теперь и вовсе старалась держаться недалеко от меня. Я прекрасно осознавала, что приступ послушания вызван страхом. Страхом перед инквизиторами. Она явно чувствовала себя неуютно в их присутствии. Как и я. Если ее поведение я называла робостью, то оправдать свой страх не могла, как ни старалась.
Логичного объяснения ему не находила.
Инквизиторы давно утратили карательные функции, потому что некого стало разыскивать и наказывать. Магистры лечили больных, вместе с рыцарями и простыми солдатами уничтожали нежить, искали и обезвреживали артефакты. По сути, инквизиторы сохранили лишь грозное название, сплоченность, четкую структуру Ордена и распределение обязанностей.
Магистры и рыцари, бывшие на празднике, излучали доброжелательность. Тем не менее, поддаться общему благодушию не получалось. Как и отделаться от мысли, что те жуткие картины с пытками всего лишь прикрыли новыми полотнами. Я не могла объяснить свою стойкую неприязнь к этим людям, животный ужас перед членами Ордена, ведь прошлое инквизиции лично меня не затронуло. Я старалась не попадаться на глаза, не выделяться из толпы. Благо Лайри своим примерным поведением мне в этом помогала.
Молва не врала, новый главный инквизитор провинции Кьеш оказался вполне привлекательным молодым человеком. Светлые, почти белые волосы спускались до плеч. Большая часть волнистых прядей была перехвачена на затылке черной лентой. Эта модная среди знати прическа магистру шла, подчеркивала овал лица, высокий лоб. Образ дополняли прямые брови, ровный нос, тонкие губы, с которых во время праздника не сходила вежливая улыбка. Но черные глаза не улыбались. Взгляд оставался холодным, трезвым, внимательным. Казалось, он проникал в души новых знакомых и видел все их тайны, сомнения. От этого становилось не по себе, и все же разговаривать с магом, отведя глаза, не решался никто из присутствующих.
