Небесный Иерусалим был тесно связан со своим земным прототипом и как термин имел несколько значений. Во-первых, он ассоциировался с мечтой о райском блаженстве. Этот момент очевиден в словах французского хрониста конца XII века, утверждавшего, что "крестоносцы поставили себе цель завоевать Иерусалим земной для того, чтобы потом наслаждаться Иерусалимом небесным, являющимся его (земного) отражением". С идеей райского блаженства связан и описанный в одной из частей Библии - "Откровении Иоанна Богослова", или "Апокалипсисе", облик фантастического города, которого смогут достичь лишь праведники: "Город был чистое золото, подобен чистому стеклу...И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его и светильник его — Агнец..."
Небесный Иерусалим соотносился с образом Вселенной и потому часто изображался в виде круга или серии концентрических окружностей, которые обозначали представление средневековых людей о мироздании. Его связывали также с обобщенным символом христианской церкви, и в этом смысле он сопоставлялся с важнейшим философским трудом, канонизированным церковью — "Божьим градом" Аврелия Августина - епископа IV века, причисленного к лику святых. Хотя слово "град" в его заглавии обозначает не город, а представление о модели христианского общежития, средневековые миниатюристы нередко украшали рукописи трактата изображениями "идеальных" городов, наглядно воплощавших красоту религии Христа. Наряду со всем этим в иконографию Иерусалима часто вносились конкретные сведения, полученные от многочисленных паломников.
В средневековой миниатюре, вплоть до XIV-XV веков, образ небесного Иерусалима утрачивает что-либо общее с реально существующим местом. На миниатюрах 1Х-Х веков мы видим либо изображение концентрических окружностей, либо круглый город, имевший 12 башен и 12 ворот. Рядом показаны автор "Апокалипсиса" Иоанн Богослов и сопровождающий его ангел, который держит трость - мерило для измерения города. Библейские слова о равенстве его длины и ширины в одинаковой степени относятся как к квадрату, так и к кругу. В другой, более поздней французской миниатюре XII века город изображен квадратным, а Иоанн Богослов и ангел оказываются внутри города.
К концу XIV века в живописи и миниатюре все чаще появляется истинный, земной Иерусалим. В его панораме отчетливо выделяются храм Гроба Господня, построенный в IV веке императором Константином на том месте, где, как тогда считали, был похоронен Христос, и мечеть Омара.
История этого здания заслуживает отдельного рассказа. Когда в VII веке арабы вступили в отвоеванный у Византии Иерусалим, то их повелитель — халиф Омар обратился с просьбой к патриарху местных христиан Софронию ука-затьместо, гдеможнобылобыпостроитьмечеть. Софроний обратил внимание халифа на находящуюся на окраине города легендарную скалу — участок земли, покрытый камнем, где ранее стоял храм царя Соломона, разрушенный римлянами еще в 1 веке н.э. .а скала будто бы являлась серединой земли, ею Бог запечатал вход в преисподнюю, на ней один из героев Ветхого завета Иаков разговаривал с Богом, и с нее основатель мусульманской религии Магомет поднимался на небо, чтобы посоветоваться уже с Аллахом. Мечеть, получившая также название мечети Скалы, одинаково почиталась как мусульманами (преемник Омара даже надеялся перенести мусульманский хадж из Мекки в Иерусалим), так и христианами, считавшими, что перед ними древний храм Соломона. В период крестовых походов мечеть служила церковью рыцарского ордена тамплиеров. В ней хранились как мусульманские реликвии (щит Магомета, меч и знамя халифа Али), так и христианские и иудейские (копье Давида). И нередко, например, на фреске из замка в горной долине Валле-д'Аоста в северной Италии (начало XV века), обитатели, глядя в нарисованное на стене окно, видели роскошную панораму Иерусалима, на границе которого возвышалась мечеть Омара.