– Ничего не понимаю, – поморщился он. – В конце концов меня мало волнует, что ты хочешь сказать. А вот я тебе хочу еще кое-что сообщить. Знай, что среди моих многочисленных талантов есть также ясновидение. Я вижу совершенно ясно, что, когда Ортолан вернет тебе, ослепленному, свободу, тебя будут ждать Буэ и Банг. И ты попадешь на этот раз уже в мою лабораторию и на этот раз навсегда. Я буду тебя вивисекцировать. В основном для развлечения, но то, что у тебя там внутри, меня тоже немного интересует. И напоследок я, говоря языком мясников, закончу разделкой туши. Твои останки я буду посылать по кусочку в Риссберг как предупреждение, пусть посмотрят, что ждет моих врагов.
Геральт собрал все свои силы. Их было не так много.
– Что же касается самой Йеннифэр, – чародей склонился еще ниже, ведьмак почувствовал его мятное дыхание, – то меня, в отличие от Ортолана, мысль о причинении ей страданий радует неизмеримо. Поэтому отрежу тот кусок, который она в тебе больше всего ценила, и отошлю ей в Венгерб…
Геральт сложил пальцы в Знак и прикоснулся к лицу чародея. Сорель Дегерлунд захлебнулся, опал на стул. Он захрипел. Глаза закатились куда-то внутрь черепа, голова обвисла на плечо. Цепочка медальона выскользнула из ослабевших пальцев.
Геральт вскочил – скорее, попытался вскочить, единственное, что ему удалось, это упасть со стула на пол, головой как раз между сапогами Дегерлунда. Перед его носом лежал выпущенный чародеем медальон. На золотом овале голубой эмалевый дельфин nageant. Герб Керака. Не было времени удивляться или поражаться. Дегерлунд начал громко храпеть, было ясно, что он вот-вот проснется. Знак Сомн подействовал, но слабо и кратковременно, ведьмак был слишком ослаблен действием яда.
Он встал, держась за стол, сбросив книгу и свитки.
В комнату ворвался Паштор. Геральт даже не пытался сложить Знак. Он схватил со стола гримуар в кожаном переплете и латуни и ударил им горбуна в горло. Паштор с размаху осел на пол, уронив арбалет. Ведьмак снова ударил его. И еще бы повторил, но инкунабула выскользнула из его непослушных пальцев. Он схватил стоявший на книгах графин и разбил его о голову Паштора. Горбун, весь в крови и красном вине, не отступил. Он бросился на Геральта, даже не стряхнув с век крошки хрусталя.
– Бууээ! – заорал он, хватая ведьмака за колени. – Баанг! Ко мне! Ко мне…
Геральт схватил со стола следующий гримуар, тяжелый, с обложкой, инкрустированной фрагментами человеческого черепа. Треснул им горбуна так, что полетели осколки костей.
Дегерлунд захрипел, пытаясь поднять руку. Геральт понял, что он пытается сотворить заклинание. Приближающийся топот тяжелых ног говорил о том, что Буэ и Банг на подходе. Паштор возился на полу, ощупывая все вокруг, искал арбалет.
Геральт увидел свой меч на столе, схватил его. Зашатался, чуть не упал. Он ухватил Дегерлунда за шиворот, приставил лезвие к горлу.
– Твоя сигилла! – закричал ему в ухо. – Телепортируй нас отсюда!
Буэ и Банг, вооруженные скимитарами, столкнулись в дверях и застряли там, заклинили полностью. Никто из них и не думал о том, чтобы уступить другому. Дверной косяк затрещал.
– Телепортируй нас! – Геральт схватил Дегерлунда за волосы и согнул ему голову назад. – Давай! Или я тебе глотку перережу!
Буэ и Банг вывалились из дверей вместе с косяком. Паштор нашел арбалет и поднял его.
Дегерлунд дрожащими руками расстегнул рубашку, выкрикнул заклинание, но еще до того, как все охватила тьма, вырвался из рук ведьмака и оттолкнул его. Геральт ухватил его за кружевную манжету и попытался притянуть к себе, но в этот миг сработал портал и все чувства, в том числе осязание, исчезли. Он почувствовал, как какая-то стихийная сила втягивает его, рвет и трясет, как вихрь. Парализующий холод. На мгновение. Одно из самых длинных и неприятных мгновений в его жизни.
Грохнулся на землю, аж загудело. Навзничь.
Открыл глаза. Вокруг был черный мрак, непроглядная тьма. Я ослеп, подумал он. Потерял зрение?
Не потерял. Была просто очень темная ночь. Его, как это научно назвал Дегерлунд, tapetum lucidum заработал, уловил весь свет, который в этих условиях можно было уловить. Через минуту он уже разглядел вокруг себя какие-то деревья, кусты и заросли.
А над головой, когда разошлись тучи, он увидел звезды.
На следующий день
