Один короткий мир, и схватка была закончена. Возможно, вожак даже не понял где именно совершил ошибку. Но уж точно ощутил ее результат на собственной шкуре. А хруст разрываемой плоти стал лучшим доказательством его поражения.
Прижав пасть лиса к земле, я резко повернул лезвие по часовой стрелке, заставив своего врага закатить глаза.
Умереть второй раз не столько страшно, сколько обидно. Вытерев нож об рукав, я прижался к уху животного. И едва слышно прошептал слова упокоения.
— Сегодня не твой день, сегодня не твоя битва. Главная охота придет с новым рассветом, зверь.
Он немного поскулил, а потом затих, окончательно признав за мной превосходство.
***
Мы свалили мертвые тела вурдлаков в выгребную яму под веселое улюлюканье слепца. Он все еще надеялся, что это не последняя схватка и вскоре дорожая жижа родит новых тварей.
Я не стал его разочаровывать. Пусть хоть оборется, все без толку. Стрелки моего компаса сгрудились на нуле и не собирались смещаться в опасную зону.
Зашвырнув последнюю тушку в огненный капкан, я вернулся к проводнику и со всего маху засадил ему лопатой. Его голова скривилась и плетью повисла на плече.
— Ты что же решил, будто я собираюсь терпеть подобные выходки?! — сквозь зубы процедил я.
Смех тут же стих, сменившись оханьем.
— Запомни, выродок, — я наставил на проводника указательный палец. — И еще хоть одна подобная выходка, и твоя рожа превратится в такое же кровавое месиво, что и рука!
Патрик ждал меня в доме. После недолгой осады дел было невпроворот. Одно из разбитых окон уже украшали доски. Крест на крест — для пущей защиты.
Согнув спину, монах пытался избавиться от кровавого пятна на столе.
— Я с самого начала тебя предупреждал: с твоими новыми друзьями бед не оберешься. Разве не так?
— Они образумятся, главное дать шанс. — Я устало присел на скамью и откинул голову назад.
Остановившись, монах оглянулся и с интересом уставился на мою измученную физиономию.
— Надо заметить, у тебя довольно прагматичный к происходящему.
Я закрыл глаза.
— Знаешь, моя грань добра и зла уже давно смешалась с дорожной пылью. Хотя если быть до конца откровенным, ее никогда не существовало. И осознавая это жизнь становится какой-то простой и вполне понятной. Есть просто две силы, и каждая из них стремится к нулю. Ноль в нашем случае это цель. А когда конечная точка достигается все начинается заново. Вот и все. Такая вот арифметика, друг мой.
Патрик нахмурился:
— Как-то все слишком просто.
— Да что же тут плохого? На то она и истина. Понятна как день.
— Может оно и так, — задумался Патрик. — Но от перегрина я ожидал некой вселенской мудрости, а тут…
— Только не говори что разочарован?
— Нисколечко, — покачал головой монах. — В твоих словах явно есть зерно мудрости. Знаешь, ведь чем старше становишься, тем отчетливее наблюдаешь как оно прорастает среди навоза сквернословия. Главная хорошенько моргнуть, чтобы шелуха напыщенности и величия слетели с твоих глаз.
— Как бы я хотел что бы тебя сейчас услышали мои коллеги, — не стал лукавить я. — Уж тогда бы они точно не спорили на счет обреченности вашего мира.
Присев напротив монаха, я покосился на свои окровавленные руки, и недовольно поморщился.
— А тут и спорить нечего. Твои братья по ордену во многом правы, отзываясь о нас не столь лестно, — внезапно произнес Патрик.
— Вот как?..
— А что тебя удивляет?
— Честно признаться, я ожидал другого ответа, — не поверил я своим ушам.
— Ты ожидал услышать очередную ложь, муренмук. Люди привыкли лгать не только друг другу, но и самим себе. Наверное там, среди крохотных светил, должно существовать больше правды. Хотя судя по твоему лицу — я слишком хорошо думаю о лунных странниках.
Мне не пришлось ему отвечать. Патрик слишком хорошо умел выдерживать паузу и уводить разговор в другое русло. Он только коротко кивнул и вернулся к нашей встрече:
— Как я понял, ты собираешься продолжить свои поиски…
— Безусловно, — подтвердил я. — Лицедейство это или что иное, мне все равно. Главное, вернуть Неру.
— А как же Договор? — поинтересовался Патрик.
— Плевать я на него хотел, — огрызнулся я. — Этот мир уже давно не признает никаких законов, так на кой ляд мне поступать иначе!
— Неужели готов избавиться от Дорожного плаща?
— В конце концов это же не кардинальская мантия, — выдал я очередную жалкую шутку.
— Тут ты абсолютно прав, муренмук. Человеческая жизнь ценнее широкополой шляпы, — перефразировал меня монах и немного подумав, добавил: — Тогда, добро пожаловать в компанию рваных сердец, друг…
Сборы заняли совсем немного времени: Патрик обошелся небольшим мешочком, хорошенько подпоясал рясу и протянул мне новое одеяние.
— Что это еще такое? — уставился я на шерстяное облачение.
— Интересно, а как ты собираешься попасть в Цитадель?
— Ну, если честно, я предполагал, что найдется иной способ… — растеряно протянул я, но Патрик только покачал головой.
— Других способов нет и быть не может. Только через Скорбные ворота, прямиком в огненную печь. Минуя образ святой Марии-избранницы и семи ее отступниц. Так что примеряйте ваш новый образ брат Святус.
