От «Игрока» мне все-таки пришлось отказаться. Слишком уж приметная вещичка. Взял только шестизарядный револьвер и дюжину запасных патрон. Впрочем, если наш замысел обратится провалом, то не поможет ни карабин, ни «Ослепляющий луч». Да что там луч: все ухищрения мира будут бесполезны в застенках кровавой инквизиции.
Сунув руки в рукава, я со смиренным взором вышел на улицу.
Издевательский смех слепца мог продолжаться еще очень долго, если бы мой испепеляющий взгляд не пронзил его, вынудив хохмача нервно вздрогнуть и зайтись в приступе кашля.
— Ты уверен, что он нам пригодится? — поинтересовался за моей спиной монах.
— Скажу так: с ним наша прогулка выйдет более короткой.
— Но допускать в святую обитель подобное зло… это по меньшей мере кощунство, — с сомнением заявил Патрик.
Я равнодушно пожал плечами:
— Когда в их стенах располагался папский легат, зло попадала туда чуть ли не каждый день. Так что ничего предосудительного мы не совершим.
— Хорошо, но исключительно в кандалах и под охраной, — парировал монах.
— А кто сказал, что я собираюсь отпускать его на волю?
— А еще — кляп в рот и рубаху-смирения, — тут же добавил Патрик.
На моем лице возникла едва заметная улыбка:
— Обряд святого очищения все еще в ходу, не так ли?
— В дни великой пятницы святое воинство проводит обряд излечения помешенных и одержимых в зале святого Густава- презренного, — подтвердил монах.
— Стало быть, мы прибудем как раз к сроку.
Слуга суккуба следил за нашим разговором не смея проронить ни слово — видимо, посчитал услышанное пустым трепом. Но когда мы спеленали его и усадили на повозку, не на шутку заволновался. Переступить порог бывшей обители догманианцев — первого инквизиторского легата для него было подобно превращению во прах. Впрочем, меня мало интересовали его страхи, главное — отыскать вериги бывшей пленницы, передать их поводырю, и ухватить след. Остальное — пустой треп.
Поправив уздечку и желая поскорее отправиться в путь, я ощутил на себе тяжелый взгляд Патрика.
— Что-то не так? — спросил я.
Ему было трудно обратиться ко мне с подобной просьбой, но он пересилил себя.
— Услуга за услугу, приятель, — осторожно начала монах. — Если бы я знал, что тебе это не под силу, то не попросил…
— Все что угодно, — не дослушав его до конца, согласился я.
Патрик облегченно выдохнул:
— Покажи мне Виолу. Умоляю тебя. Ненадолго, пускай даже на пару мгновений.
— Может быть все-таки не стоит, — мне захотелось его отговорить, но я вовремя остановился. На моих плечах повис долг перед этим человеком, и я был не вправе его переубеждать. Его выбор, это его выбор. Кто знает как бы я поступил окажись на месте Патрика.
Жена бывшего кардинала провинции Ратвиль была умна и хороша собой. Настоящая леди — она обладала не только изумительной внешностью, но и тонким умом. Но судьба слишком неблагосклонна к людям с подобными данными, и леди Виола не стала исключением. Ее увлечение сомнительными для церкви науками, вроде алхимии и астрономии сыграли с ней злую шутку. Зависть, ложь и предательство — в этой истории не нашлось даже капли банального благородства. Темные времена, животные нравы.
Это случилось лет так двадцать назад. Тогда Патрика именовали не иначе как Луише Сакрале. Кардинал пятнадцати провинций — самая крупная область, размером с целой подданство.
Одни поговаривали, что его завистники хитростью заставили кардинала покинуть родные стены, и отправиться в долгое путешествия по северному пределу. Другие, сетовали на его неукротимый нрав и жажду к приключениям. Так или иначе, но когда Луише покинул обитель, в дверь к нему постучалась беда. Его жена стала разменной монетой в сложном противостоянии за власть. Собраться по вере действовали до безобразия быстро. Суд и казнь состоялись в один день. Даже сам Всевышний был не в силах помешать коварному плану завистников.
Кардинал Сакрале не стал мстить. Придав тело жены огню, он приступил первую заповедь таинства. А когда сжег красную одежду и обрядный посох — символ кардинальской власти, все остальные разом. Тогда синод решил наказать наглеца, но в последний момент изменил свое решение. Луише вернул свое мирское имя и удалился в горы северной Гардии. Именно там — спустя какое-то время — я и нашел своего старого друга. Правда от человек которого я знал прежде, не осталось и следа — внешне он напоминал обтянутый кожей скелет, а его взгляд перестал различать время и пространство.
— Ты ведь понимаешь: ваше свидание продлиться всего ничего, — предупредил я монаха.
— Знаю.
— Может быть пару вздохов или один удар сердца, — продолжил я.
— Достаточно будет даже половины этого времени, — уверенно ответил Патрик.
— Хорошо.
Я извлек свой наручный систематизатор, быстро включил его и стал копаться в отчетных папках. Образ Виолы нашелся довольно быстро — короткие манипуляции и тонкие световые линии начали плести призрачную фотографию.
