Рената нисколько не удивилась. Было в Клэр что-то бунтарское, взять хотя бы, как она нарядилась для званого ужина. Бюстгальтер Клэр не надела, и ее соски вызывающе торчали под тонкой тканью белой футболки. Наверняка Клэр понравилась бы Экшн. Рената попыталась пробудить в себе симпатию к Клэр хотя бы потому, что та была полной противоположностью своей матери и Сьюзен, но безуспешно. Клэр смотрела на Ренату свысока, как будто обладала тайным знанием. Она ходила по дому Дрисколлов с хозяйским видом, хотя на самом деле все здесь со временем должно было достаться ей, Ренате.
– Вермонт очень далеко от Нью-Йорка, – продолжила Клэр. – Так что мы с Кейдом почти не виделись. Кроме одного семестра в Лондоне, в предпоследний год учебы.
– Ты тоже училась в Лондоне? – спросила Рената.
Кейд считал, что польза от учебного семестра за границей сильно преувеличена, но поехал в Лондон потому, что все так делают. Все учатся в Лондонской школе экономики и покупают полный шкаф сшитых на заказ рубашек. Рената догадывалась, что после того, как она выйдет замуж, учеба за границей ей не светит, хотя они с Экшн мечтали о Барселоне. Хотели пройтись в полночь по бульвару Рамбла, пить сангрию и учиться танцевать фламенко. Это было бы куда круче, чем проторчать в холодном, суетливом Лондоне, как Кейд и Клэр.
– Какое совпадение, вы были там в одно время!
Кейд с Клэр уставились на Ренату, как будто у нее выросла вторая голова. Рената осторожно потрогала синяк. Он напомнил ей о Салли.
– Вообще-то мы с Клэр ездили в Лондон вместе, – сказал Кейд.
– Что?
Кейд произнес «вообще-то» по-особому, с подтекстом. Рената бросила на них недоуменный взгляд. Кейд и Клэр стояли рядом, словно у двери в свой дом; казалось, они вот-вот пригласят Ренату зайти в гости. Вдруг ее осенило: они же когда-то встречались, были любовниками!.. Ренате это показалось забавным и милым, ну почти. Она понимала, как много у них общего: родители Кейда и Клэр дружат, а их самих объединяет прошлое. При случае Кейд мог разыграть из себя пламенного либерала. Интересно, отвергал ли он ценности и принципы господствующих классов, когда был с Клэр? Рената представила, как он держит Клэр в объятиях. Хрупкая, похожая на куклу, она весила не больше перышка, Кейд смог бы поднять ее одной рукой. Нравилось ли это Клэр? Касался ли он ее сосков? Целовал ли ее в нос, на котором веснушки видны так отчетливо, что их можно пересчитать?
Рената повернула кольцо камнем внутрь. Уже который раз за день ей стало стыдно. В довершение всего Клэр опять смотрела на нее в упор. Да что с этой девицей такое? Рената вспомнила насмешку из детства: «Глаза сломаешь!»
– Мне нужно в дамскую комнату, – сообщила Клэр и удалилась.
Кейд взял Ренату за руку немного резче, чем следовало.
Где-то в доме зазвенел телефон. Рената высвободила руку и бросила в рот еще горсть орешков. Грубые манеры? Ну и пусть, наплевать. Николь торопливо прошла из кухни на террасу, многозначительно посмотрев на Ренату. Даже Николь знала о Кейде и Клэр, отсюда и внезапная дружелюбность. Конечно, забавно наблюдать, как Ренату выставляют дурочкой. Николь позвала Сьюзен, и та проплыла мимо, бросив Джо на складном стуле.
– Рената, послушай, – сказал Кейд.
– Ты с ней встречался?
– Рената…
– Она твоя бывшая?
Кейд вздохнул:
– Да. Мы то сходились, то расходились, довольно долго. Еще со старших классов.
Рената быстро подсчитала:
– Семь лет?
Он кивнул.
– Мы окончательно расстались после Лондона. Но…
– Что – «но»? – перебила его Рената. – Впрочем, лучше молчи. Не надо ничего объяснять, пожалуйста.
Она чувствовала, что Кейд дал ей нечто очень ценное – законный повод для злости. Теперь можно сердиться из-за того, что за десять месяцев их романа Кейд так и не удосужился рассказать об отношениях с Клэр Робинсон. Периодически он упоминал о своем «школьном увлечении», и Рената подозревала, что их было несколько. Можно сердиться на то, что ее обманом вынудили отказаться от ужина с Маргаритой ради лобстеров в компании Кейда, его бывшей подружки и родителей его бывшей подружки. Можно даже злиться на Клэр – кому приятно оказаться в подобной ситуации?
До Ренаты донеслись обрывки разговора о звонке. Интересно, кто звонил? Может, Майлз? Неужели Салли умерла? Эта мысль была невыносима, и Рената сразу ее отбросила.
– У тебя синяк на подбородке, – заметил Кейд. – Майлз тебя ударил?
– Иди к черту!
– Я хотел все объяснить раньше, когда поднимался к тебе. Но ты меня прогнала.
– Пожалуйста, не надо, – попросила Рената.
– Что не надо?
– Продолжать эту тему. Сейчас я не хочу ничего обсуждать.
Подошла Сьюзен, и снова с полным бокалом вина. Ее глаза возбужденно блестели, казалось, она чем-то расстроена. Всегда идеальная прическа слегка растрепалась, густая прядь волос упала на лоб.
– Рената?
Она вопросительно подняла брови, отчего лицо сразу заболело.
– Звонил твой отец.
Сердце Ренаты ухнуло вниз и подпрыгнуло, как отскочивший от дороги камешек.
– Он уже здесь, на Нантакете! – объявила Сьюзен. – И поужинает с нами!
