Маргарита собиралась сервировать закуску в гостиной, но потом решила, что там чересчур чопорная обстановка. Напольные часы будут взирать на них с Ренатой, как вооруженная стража. Значит, стол на кухне. Маргарита принесла туда коктейльные салфетки в горошек, зубочистки, мидии, соус айоли. Она осталась в кимоно, не хотела ни на минуту выпускать Ренату из виду – вдруг девочка исчезнет так же неожиданно, как и появилась?
– Садись, пожалуйста, садись!
Рената рухнула на кухонный стул. Все еще встревоженное лицо девушки горело от солнечного ожога. Она наколола на зубочистку мидию и окунула в густой чесночный соус.
– Ты можешь объяснить, что случилось?
Предполагалось, что сегодня вечером говорить будет Маргарита, и она заранее беспокоилась, как начать разговор. Теперь такая необходимость отпала.
Рената не спешила объяснять. Она ела. Отправляла в рот одну за другой мидии, не замечая, как соус обильно капает на стол. Впрочем, она обратила на это внимание, когда запачкала футболку. Вытерла капли соуса салфеткой, оставив белесые пятна.
– Извините, я умираю от голода.
– Ешь! Угощайся!
– Восхитительно! – пробормотала Рената. – Просто божественно вкусно!
Рената допила шампанское и попыталась расслабиться. Скоро ее найдут. Кто-нибудь обязательно сюда явится, но она никуда не пойдет. Пусть попробуют заставить!
– Милая? – спросила Маргарита.
Рената видела фотографии тети Дейзи в свадебном альбоме родителей. На тех фотографиях крестная была в пурпурном платье, заплетенные в косу волосы собраны на макушке в тяжелый узел, похожий на шляпу. В конце альбома лежали фотографии Маргариты со свадебного приема. На одном снимке ее сфотографировали с распущенными длинными волосами, вьющимися после тугого плетения. Маргарита переоделась в черный свитер с высоким горлом и черные брюки; в одной руке она держала сигарету, в другой – бокал красного вина. Ренатины родители тоже попали на эту фотографию, а еще дядя Портер, дядя Чейз и одна из официанток. Снимок сделали в парижском кафе – все такие сексуальные и слегка улыбаются, окутанные сигаретным дымом. Маргарита выглядела очень эффектно, и Рената сохранила в памяти этот образ: ее крестная, знаменитый шеф-повар с изысканным вкусом, лучшая подруга матери.
У сегодняшней Маргариты были короткие взлохмаченные волосы (честно говоря, она, похоже, стригла их сама), и выглядела она намного старше, чем на фотографиях. На ней было розовое шелковое кимоно, и этот предмет одежды сразу заинтересовал Ренату. Экшн наверняка выбрала бы себе что-нибудь подобное в магазине подержанных вещей. У этого кимоно был свой характер, своя история. Если бы оно принадлежало Сьюзен Дрисколл, та прятала бы его на чердаке и вытаскивала только для костюмированных вечеринок, скажем, на Хеллоуин. Маргарита же вышла в нем к ужину. Стильная женщина, несмотря на небрежную прическу и зрелый возраст. А самое главное, она излучала великодушие, терпимость, доброту, в чем сейчас так нуждалась Рената. Она поняла, что готова рассказать крестной все, как только та спросила: «Ты можешь объяснить, что случилось?»
– В общем, я опять сбежала.
Маргарита с легкой улыбкой кивнула:
– Понимаю.
Рената думала о том, что сейчас происходит в доме Дрисколлов. Интересно, приехал ли ее отец? Заметил ли кто-нибудь, что ее нет? Сколько пройдет времени, прежде чем зазвонит телефон? Рената надеялась, что, сбежав, ясно дала понять – она не выйдет замуж за Кейда. Не собирается подстраиваться ни под его представление о ней, ни под представление Дрисколлов или отца. У нее свой путь в жизни.
– Я сегодня изменила жениху, – призналась Рената. – Переспала с другим парнем.
Маргарита вопросительно приподняла брови. Затаенная улыбка померкла, и Рената пожалела о сказанном. Вдруг Маргарита ее осуждает? Сама Рената чувствовала себя виноватой, но в основном из-за того, что была с Майлзом в дюнах, когда с Салли произошло несчастье. Сам факт секса ее не очень тревожил, хотя приходилось считаться с чувствами Кейда, а теперь и Николь. Каким-то образом секс с Майлзом предопределил вполне закономерный результат всех странных и необычных событий сегодняшнего дня.
– Если я расскажу, вы не будете меня осуждать?
– Господи, конечно, нет!
Маргарита пригубила шампанское и кивнула, взяв мидию.
– Давай, я слушаю.
