Робинсоны сидели тихо, только Клэр кашлянула в салфетку, едва сдерживая смех. Она сама не понимала, почему ей все кажутся смешными, – кроме Кейда, который выглядел так, словно ему снова четырнадцать, его только что привезли в школу-пансион и он остался совсем один. Кейд чувствовал себя одиноким, брошенным родителями и друзьями в первый день в школе, а вот Клэр радовалась свободе.
Сьюзен тоже рассмеялась, но резко и пронзительно:
– Что за вздор! Куда она могла деться?
Николь хотелось заявить: «Она сбежала с Майлзом». Однако эта мысль была ей неприятна, и она не смогла бы озвучить ее перед всей компанией, к тому же она не любила находиться в центре внимания. И именно поэтому оставила кольцо на комоде. Нет смысла приносить все плохие новости сразу, пусть эти люди найдут кольцо, когда поднимутся наверх.
– Ты уверена, что ее вещей нет? – настаивал Кейд.
– Да.
– Я знаю, где она, – вмешался Дэниел.
– Где? – спросил Кейд.
– Где? – не сдержалась Николь.
– Она у своей крестной, Маргариты Биль.
– Нет, Рената звонила ей, чтобы отменить встречу, – возразил Кейд.
– Она там, точно, – сказал Дэниел.
Судя по лицам, присутствующие ему не поверили. Впрочем, откуда им знать, насколько притягательна Маргарита для Ренаты. Четырнадцать лет Дэниел удерживал ее от встречи с крестной. Не хотел, чтобы дочь услышала Маргаритину версию происшедшего, ее слезливые признания или мольбы о прощении. Как бы то ни было, Рената сама за себя решила. В какой-то мере Дэниел даже гордился дочерью. Этим людям не удалось заморочить ей голову, загипнотизировать богатством. Она определилась с приоритетами: решила увидеть Маргариту и узнать о своей матери.
Сьюзен вздохнула и обхватила порозовевшие щеки ладонями. Она выглядела совершенно обескураженной. Наверное, Дэниел должен был бы обрадоваться, но ему почему-то стало стыдно. Он медленно опустился на стул. Бедная женщина столько готовилась к сегодняшнему ужину, а Рената взяла и нарушила ее планы. Дэниелу страшно хотелось увидеть дочь, но он решил не портить оставшийся вечер и по мере возможности спасти ситуацию. Рената никуда не денется, она в безопасности. Дэниел намазал булочку маслом и откусил. Кейд бросил на него свирепый взгляд.
– Я поеду за ней.
Дэниел проглотил хлеб, сделал глоток виски.
– Оставь ее в покое, сынок.
– Да что вы понимаете! Это из-за вас она сбежала! Если бы вы не приехали…
– Наверное, ты прав, – кивнул Дэниел.
«А еще потому, что не хочет выходить замуж за Кейда», – подумала Клэр.
«А еще потому, что переспала с Майлзом, – подумала Николь. – Не устояла перед красивыми обещаниями». Как сама Николь прошлой зимой, когда работала официанткой в одном из кафе в порту Кейптауна, а Майлз увлек ее обещаниями любви и богатства… У Николь, немного успокоенной словами отца Ренаты, мелькнул проблеск надежды. Вдруг она и вправду не сбежала с Майлзом, а пошла к этой самой Биль?
– Давайте же приступим к еде, – сказал Джо Дрисколл непререкаемым тоном, держа в одной руке кукурузный початок, а в другой – нож для масла. Ни одна рука не дрожала.
Кейд бросил салфетку на тарелку.
– Пойду сам взгляну.
– Кейд, прошу, послушай отца, – вмешалась Сьюзен. – Ешь.
Кэти Робинсон вполголоса похвалила салатную заправку. Джо Дрисколл намазал маслом кукурузный початок. Клэр Робинсон отхлебнула чай, который успел остыть. Она знала – как знали Николь и Дэниел Нокс, и как в глубине души подозревали все остальные, – что обнаружит наверху Кейд.
Все лето в лагере «Стоунфейс» спать ложились в половине десятого вечера. Двенадцать девчонок из хижины Экшн Коплетер привычно перешептывались после отбоя, и эти ночные разговоры могли затянуться далеко за полночь, если Экшн твердой рукой не наводила порядок. Тем не менее сегодня на душе у Экшн скребли кошки, и она бы с удовольствием отряхнула со своих ног прах лагеря и миллиона правил, которые сама же помогала устанавливать. Больше всего на свете ей хотелось побыть одной, чтобы подумать.
– Я буду на крыльце, – объявила она своему отряду. – Никаких фокусов!
То есть никакого разрисовывания несмываемым маркером лица первой уснувшей девочки и никаких историй, правдивых или выдуманных, об употреблении наркотиков или сделанных абортах.
Экшн взяла фонарь, ручку, тетрадку и уселась на верхней ступеньке, за дверью в хижину. Пусть только попробуют улизнуть, чтобы поискать в столовой засохшую жареную картошку или повыть дурными голосами под окнами у мальчишек!.. Экшн начала письмо к Ренате: «Привет, девчонка!» Нет, слишком развязно. Честно говоря, Экшн волновалась за Ренату. Природное чутье ее никогда не обманывало, а сейчас оно подсказывало, что Рената в опасности.
