– Через несколько недель после того, как мы с твоим дядей вернулись из Парижа, произошло событие, которое застало меня врасплох. Портер позвонил и сказал, что влюбился в свою двадцатичетырехлетнюю аспирантку Кэйтлин. Я уже знала, что в Нью-Йорке у него есть другие женщины, и мне было очень больно. Портер водил их по спектаклям и бенефисам, в клубы и рестораны, с одной дамочкой даже ездил в Японию. Он особо не откровенничал, но я была в курсе, и он знал, что я знаю. Правда, их имена Портер держал в тайне и лишь однажды пошел мне навстречу и назвал одно имя. Той, которую брал с собой в Японию. Я полагала, что эти женщины ничего не значат, раз уж он не зовет их по именам. Портер говорил, что любит меня, что я потрясающая, просто он не хочет связывать себя обязательствами. Я полагала, что в Париже… Увы, Париж стал прощанием. Портер уже принадлежал другой, каждый час, что мы проводили вместе, он думал о той девушке. Только я этого не знала. До поры до времени.
До звонка Портера. Маргарита сразу почувствовала, что-то неладное. Его голос, обычно громкий и жизнерадостный, звучал подавленно. «Дейзи, ты мой лучший друг, но, боюсь, я сделаю тебе очень больно».
Маргарита слушала и не понимала ни слова. Как выяснилось, в сентябре Портер полюбил свою аспирантку, двадцатичетырехлетнюю Кэйтлин Векки из Орландо, штат Флорида. Рыжеволосая, веснушчатая, свежая и неискушенная, она была достаточно юна, чтобы вырасти под сенью Диснея и его развлекательных парков. Маргарита представляла ее двухмерной «техниколорной» феей, вроде Динь-Динь из «Питера Пэна». Как-то неправильно все вышло. Маргарите казалось, что если уж ей суждено потерять Портера после стольких лет вместе, то соперница будет достойной: роскошной брюнеткой, говорящей на семи языках, по-европейски чувственной и утонченной. Или одной из тех, с кем Маргарита представляла Портера все эти годы: женщиной с цветочным браслетом, женщиной с неправильным прикусом, женщиной из Японии. Может, немолодой балериной или наездницей, со степенью престижного колледжа Вассар и трастовым фондом, владелицей гардеробной, набитой туфлями. А Портера увела девчонка, Лолита. По его словам, он влюбился без памяти, потерял голову и теперь, чтобы оправдаться в глазах университетского общества и своих собственных, должен жениться.
– Я женюсь, Дейзи, – сказал он.
Чувствуя себя в равной степени обманутой и растерянной, Маргарита вспомнила Париж. Там она не заметила обычных признаков измены. Никаких таинственных звонков или подозрительных подарков. Только книга, которую купил Портер, да еще то, как фанатично он занимался в тренажерном зале отеля. Пару раз он отказался от десерта и бросил курить кубинские сигары. «Набираешься здоровья?» – поддразнила его Маргарита. Теперь все стало ясно.
После разговора с Портером она долго держала телефонную трубку, глядя в окно спальни. Падал снег, укутывая Куинс-стрит. Маргарита думала о том, как впервые увидела Портера, приглушенные звуки его пробуждения на той музейной скамье, как он растерянно заморгал глазами, спросонок не соображая, где находится. Она вспоминала потертый ремешок его часов, длинные пальцы, когда Портер впервые коснулся ее волос. Эта девица Кэйтлин никогда не узнает Портера таким и никогда не поймет.
– Твой дядя Портер позвонил сказать, что женится на Кэйтлин. И что наши отношения закончены.
– Представляю, какой это был для вас удар, – заметила Рената.
Маргарита словно узнала о собственной смерти. Конечно, она понимала, рано или поздно это произойдет, но не так же быстро? Еще и по-дурацки. Ошеломленная, она не могла поверить в случившееся. Ее самолюбие треснуло как яйцо. Маргарита злилась, чувствовала себя оскорбленной и в то же время переживала за Портера. Он повелся на красоту и юность, на секс и не ведает, что творит. Разрыв после семнадцати лет отношений казался Маргарите чем-то нереальным. Портер сказал, что все кончено, он женится на девушке из Флориды, и пообещал не привозить ее на Нантакет. Следовательно, сам он сюда тоже не вернется. Маргарита больше никогда его не увидит. Не могло ведь все в одночасье рухнуть, размышляла она, не могли их глубокие многогранные отношения обернуться пшиком. Ее образ жизни, индивидуальность, в общем, весь мир покачнулся, угрожая сбросить Маргариту в пучину неизвестности. Они с Портером больше не пара? Быть такого не может! Так что да, «удар» – подходящее слово. Пострадали основные части ее личности – сознание, разум, нервы. Маргарите долго не удавалось унять дрожь в руках. Ее сердце взывало к одному-единственному человеку; так ребенок, которому больно, зовет мать. И этим человеком была Кэндес.
– Я позвонила твоей маме и рассказала, что произошло. Погода была ужасная, шел сильный снег, совсем неподходящие условия для поездок, но я все равно попросила ее приехать. Она хотела, чтобы я сама приехала в Доббс-Ферри, но я не могла пошевелиться. Меня словно парализовало.
