— Если честно, то проще несчастный случай и акт о списании. Контролеру — выговор, оперу — на вид, а нам — покой и порядок. А как фамилия?
— Чья?
— Ну, мента этого…
— Ах, мента! Голицын.
По кабинету разлилась такая густая и липкая тишина, что ее, казалось, можно было в три слоя намазать на пайку спецвыпечки, которую эти двое только что приготовили для Голицына.
Станция техобслуживания, куда по собственной инициативе решил заехать судмедэксперт Мухин, находилась рядом с мясокомбинатом. Директором мясокомбината был его близкий друг Шмидт Лазарь Исаевич, тоже коллекционер. Предварительно договорившись о том, что Лазарь познакомит его с хозяином СТО, Мухин тихо зашел в кабинет к Шмидту. Лазарь дремал за столом, свесив голову на грудь. Подойдя поближе, Мухин голосом Левитана произнес сакраментальное:
— Лазарь, встань!
Лазарь спросонку подхватился с места, опрокинув на себя остывший чай.
— Чтоб твоя мама не видела от тебя счастья! Чтоб твои дети выросли байстрюками! Чтоб все гои, с которыми ты пьешь водку, стали геями и таки все были активными! И чтоб я наконец-то открыл им глаза, что ты пассивный, причем в самом худшем смысле этого слова!
— Лазарь, я тоже тебя люблю, но прошу — останови этот Ниагар. Надеюсь, хозяин СТО твой соплеменник?
— Он такой же мой соплеменник, как скульптор Мухина — твоя мама. Но лучше бы он был евреем. Тогда я хотя бы понимал, почему этот шлемазел такой умный и практичный.
— Что ты имеешь в виду?
— Он еще спрашивает, что я имею в виду. Я уже давно ничего не имею. Если бы я еще имел что-нибудь ввести, то не спал бы в этом вонючем кабинете, а бегал бы, подобрав нижние манжеты на этих штучных брюках, и направо и налево делал бы всем непристойные предложения!!!
— Ликуй, Исаич! Мне с твоей исторической родины прислали лекарство от старости, виагра называется. Я тебя угощу.
— И шо, помогает?
— Будешь как солдат первого года службы, охраняющий женскую баню.
— А сколько нужно для счастья?
— «Достаточно одной таблетки». Но давай поговорим за СТО.
— Ах да! Павел Владимирович Мирославский — это фигура. Он знает все не только про двигатели внутреннего, но и внешнего сгорания. Маслом, которое он льет в мотор после отработки, можно поливать форшмак. Он поставил своим работягам автомат с кофе, так тот автомат только ему одному наливает норму, остальным сплошной недолив.
— Ладно, Лазарь, договорись, чтобы он меня принял и выслушал.
— Ой, не морочь мои бейцы, он уже час как тебя ждет.
— Так что я здесь делаю этот час?
— Этот час я морочу твои.
— Тогда я побежал. До завтра.
— Завтра меня не будет, я еду на рыбалку.
— Зачем?
— Все никак не поймаю золотую рыбку.
— Шоб зафаршировать? — кривляясь, спросил Мухин.
— Не, шоб выполнила три желания.
— А какие, если не секрет?
— Во-первых, чтобы того, что было с нами много лет назад, никогда не было.
— А во-вторых? — Мухин побледнел.
— Во-вторых, чтобы все еврейские мальчики рождались уже обрезанными.
— А это зачем?
— Им в жизни и так будет столько горя и боли, шо хоть от этого я их избавлю.
— Опасаюсь спросить про третье…
— Третье как раз самое простое. Шоб в Москве, на ВДНХ, возле фонтана Дружбы народов, на огромном пьедестале памятника «Рабочий и колхозница» работы скульптора Мухиной вместо никому не нужных фигур стояли бы наш ребе Мойша Соскович и герой Украины Роман Шухевич. И шоб в руках у них вместо эмблемы «смерть и голод», то есть «серп и молот», была бы большая надпись: «Все люди — братья».
На СТО «Мистер Хеппи Энд» все механики были злые и неулыбчивые и походили на наспех переодетых в комбинезоны разбойников с большой и очень разбитой дороги. Хозяин, моложавый симпатичный блондин, вопросительно посмотрел на Мухина.
— Я к вам, Павел Владимирович, и вот по какому делу, — изрек тот голосом Швондера.
— Я знаю, мне уже раз восемь звонил Лазарь. Дело в том, что напротив нас находится большая металлобаза, где утилизируют не поддающийся восстановлению хлам. Ну а я, естественно, покупаю эти бывшие машины и делаю свой маленький гешефт, — ответил Мирославский.
— Павел Владимирович, как вы думаете, что послужило причиной аварии и почему машину так быстро отправили на переплавку?
— На первый вопрос отвечу так: небольшое взрывное устройство, элегантно закрепленное магнитами на правый верхний рычаг. Устройство управлялось по радио, и, очевидно, убийца ехал сзади на небольшом расстоянии. Все рассчитав, он в нужный момент нажал на кнопку. Ну а почему так быстро на переплавку, то не будьте ребенком. Почему сомнительные криминальные трупы не хоронят, а кремируют? Я ответил на ваши вопросы?
— В полном объеме. Павел Владимирович, а вы не могли бы…
— Нет, не могу! При всем уважении… У меня двое детей и активная жизненная позиция. Поэтому никаких справок и официальных заявлений. Всего вам доброго.
