— Ну как… У Кости связи в администрации, это всегда помогает. Представьте, администрация верстает бюджет примерно в марте-июне. Потом его утверждает, делает бюджетные росписи. Данные еще нигде не опубликованы, потому что это пока проект, план. Но если у тебя есть подходящие связи, ты уже знаешь, что через год, скажем, в марте, будет объявлен тендер и тебе, чтобы зайти на объект нужно столько-то миллионов обеспечения по контракту и еще столько-то на производство работ. Ты можешь спокойно, без спешки посмотреть объект, покумекать, на чем можно сэкономить, заказать материалы в несезон, по скидке. Это всегда не маленькие суммы, которые нужно или занимать у банка, или аккумулировать самостоятельно. Банк — это всегда дополнительные проценты, которые ложатся на стоимость квадратного метра. Это всегда расходы… Поэтому работать с человеком, владеющим информацией — выгодно. Удобно. Костя стал именно таким человеком.
— А в какой момент вы поняли, что предложение Юрьева — ширма для захвата вашей фирмы?
— Уже после суда по банкротству. Конкурсный очень ловко стал оспаривать сделки, в том числе по долевому участию, утаивая при этом бухгалтерскую отчетность: с одной стороны присваивал деньги дольщиков, с другой — перепродавал их квартиры по завышенной цене, строительство-то уже завершилось, коммерческая цена квадратного метра выросла в разы.
Обухов нахмурился.
— Расскажите подробнее, — попросил, надеясь разобраться.
Обухов посмотрел на него, словно желая убедиться в способности сложить два и два, проговорил неохотно:
— Дольщики защищены в случае банкротства строительной фирмы, но они должны подтвердить факт перечисления денежный средств на счет строительной организации. Если это делается через эскроу счета, то доказать перечисление денег просто. Если через банк, то чуть сложнее — нужно привлекать банк и фиксировать факт зачисления средств на счет строительной компании. Но тоже вполне реально. А если наличкой, в кассе предприятия, то… — Он замялся. — Конкурсный начал скрывать бухгалтерскую отчетность, утверждал, что «Аллюр-строй» денег не получал, а значит — суды стали квартиры дольщиков изымать, а конкурсный их заново продавать, чтобы покрыть долги перед кредиторами… Часть из которых — фирмы, принадлежавшие Юрьеву. Понимаете?
Обухов сверился с записями из своего блокнота, сделал еще несколько пометок:
— И много таких, которые наликом рассчитываются?
— Да немало, в основном приезжие, которые продали свои квартиры-дачи где-нибудь за Уралом и приехали покорять столицу. Опять же строительной фирме это выгодно — живые деньги во время стройки как воздух нужны, поэтому строители предлагают всяческие скидки за расчет в кассе предприятия. Людям экономия.
Обухов протяжно выдохнул:
— Нда, экономия… остаться потом без жилья. — Он сделал запись в блокноте, снова посмотрел на Илантьева: — У вас есть подтверждение?
Илантьев удивился:
— Ну, откуда, побойтесь Бога, я ведь не копировал первичную отчетность… Но вот у моего главного бухгалтера может что-то и сохранилось… Она-то мне и рассказала о том, что происходит в «Аллюр-строе», после моего отъезда, кстати. Там почти двадцать судебных исков с дольщиками только по дому в Капотне. Сделайте запрос…
Обухов лихорадочно соображал. Илантьев, между тем, продолжил, его голос звучал глухо:
— Когда у «Аллюр-строя» аннулировали лицензию, стало ясно, что Юрьев темнит. Я пытался вытянуть фирму, влил собственные средства, чтобы закрыть требования кредиторов. Были фирмы с хорошими, крепкими лицензиями и репутацией, я их успел быстро перевести сюда. На их базе появился «Мегастройинвест». — Он посмотрел на Обухова. — Да, Юрьев заранее все рассчитал, и да, я лишился бизнеса в Москве из-за него, но я его не убивал.
Обухов достал фото убийцы, положил его перед Илантьевым.
— Это Сергей Коркин, двадцать шесть лет, профессиональный киллер. Его тело обнаружили в селе Омино, в сорока километрах от Москвы, где он снимал дом…
— Это он убил Костю?
Обухов кивнул:
— Да. При каких обстоятельствах вы с ним познакомились?
— Я с ним не знаком.
— Но вы с ним разговаривали по телефону, дважды. Один раз — за неделю до убийства Юрьева, и на следующий день после. Именно на него поступил последний зафиксированный звонок Коркина. А через два часа, согласно данным экспертизе, наступила его смерть.
Илантьев застыл:
— Я ему не звонил… Я не знаю, кто это такой.
Обухов резонно кивнул:
— И между тем… Как видите, у меня есть вполне серьезные основания, чтобы пока задержать вас в СИЗО… У вас есть мотив на убийство. Свидетели косвенно указывают на вашу причастность. А еще между вами и исполнителем убийства установлена связь.
Он встал, убрал блокнот во внутренний карман. Илантьев выглядел еще более растерянным, чем в начале их разговора.
— А как же Денис? Вы найдете его? — Илантьев беспомощно моргнул.
Обухов наклонился вперед, уперся кулаками в жесткую столешницу:
— Если ваш сын, действительно, похищен, то мы его найдем.
— Что значит «действительно похищен»?
