– И еще одно: этот человек уверяет, что на него ведет охоту снайпер, когда-то работавший на русских. Я склонен верить ему, хотя в досье отмечено, что у него наблюдаются проявления паранойи. Но мы должны воспринимать этого снайпера как реальную, а не мнимую угрозу. Давайте исходить из того, что снайпер понятия не имеет, где находится его объект, и считает, что он все еще пребывает в Айдахо. Но он чрезвычайно находчивый человек. Если русский продвинулся в этой игре дальше, чем я предполагаю, и вы встретитесь с ним, то немедленно отступаете и входите в контакт со мной. Если же никакого другого выбора не окажется, то вам, вероятно, придется действовать агрессивно. Не исключено, что при таких чрезвычайных обстоятельствах вам придется даже рисковать жизнью, чтобы спасти Свэггера.
– О господи!
– Свэггер что-то знает. Или же имеет возможность узнать. Так или иначе, но он – ключ к очень серьезной и тревожной проблеме. Его ни в коем случае нельзя потерять. Хотя он в отставке, но он должен выполнить для страны важную работу. Он сам еще об этом не знает, но он уже получил задание.
– Коммандер, не могли бы вы сказать нам, с чем все это связано?
– С прошлым. Сны стариков, смерти молодых. Шпион, которого никогда не было, но который снова появился. Леди и джентльмены, мы ведем охоту на «крота». Нам необходимо отыскать того, кому некогда удалось бесследно исчезнуть.
Приехав в Бойсе, Соларатов первым делом позвонил в больницу и попросил, чтобы его соединили с миссис Свэггер. Миссис Свэггер выписалась из больницы два дня назад. Куда она отправилась и кто за ней будет ухаживать? Больничная телефонистка сказала, что не имеет права давать такую информацию. Как зовут ее врача? Снова никакого ответа.
В тот же день, ближе к вечеру, Соларатов поставил свой взятый напрокат автомобиль на стоянку в Национальном парке, откуда начинался путь в Национальный лес Пилозубые горы, и, оснащенный, как любой из многочисленных туристов, посещавших эти места, начал двадцатипятикилометровый поход вдоль горного хребта, по которому в конечном счете выбрался за пределы территории, находившейся в собственности государства, и оказался на девятьсот метров выше дома Свэггера. Он выбрал себе хорошее укрытие, на которое никак не мог наткнуться случайный турист (впрочем, их не должно было здесь оказаться) и где его никто не мог заметить с лугов и пастбищ, раскинувшихся внизу. Расположившись со всеми возможными удобствами, он приготовился ждать.
Он ждал целых два дня. Дом был абсолютно пуст. Даже скот отогнали куда-то в другое место. В середине второй ночи Соларатов спустился с горы и, открыв дверь отмычкой, вошел в дом. Там он удостоверился в том, что шторы плотно закрыты, и на протяжении шести часов с мощным фонарем обыскивал дом. Это был тщательный высокопрофессиональный обыск – он искал какую-нибудь зацепку, по которой можно было бы определить, куда же скрылось семейство Свэггеров. Но с первого раза дом ничего ему не выдал. Свэггеры исчезли.
Дом оказался очень чистым и ухоженным; в нем было много книг, главным образом связанных с военной тематикой. Небольшой беспорядок, вернее, намек на беспорядок он увидел только в комнате девочки. Впрочем, в гостиной тоже было грязновато, но можно было сразу понять, что это дело одного дня, а не наросло за долгое время. Он заметил, что кто-то просидел всю ночь на диване. В мусорном ведре под раковиной обнаружилась пустая бутылка из-под бурбона.
В доме имелось лишь одно обычное охотничье ружье «Модель 70» калибра 0,308, более чем полезная вещь в этой части страны. Слегка переделанный 0,45-дюймовый кольт «коммандер». Ни одной винтовки с оптическим прицелом. Похоже, что Свэггер расстался со своей старой профессией. Еще в доме был кабинет, в котором явно много читали, но это было все. Соларатов искал расходные книги семейства или финансовые документы, надеясь, что сможет извлечь из них какую-то информацию, но снова ничего не обнаружил.
Положение казалось безнадежным. Соларатов остановился, решая, что же делать дальше. После недолгого раздумья он вышел из дома, тщательно запер за собой дверь и направился к мусорным бакам; они стояли возле дома на тачке, на которой их дважды в неделю вывозили к дороге. Первый оказался пустым, зато во втором обнаружился зеленый полиэтиленовый пакет, завязанный желтой пластмассовой ленточкой; его не вывезли и даже не отнесли к проезжей дороге. Вероятно, семейство, отъезжая, отменило контракт на вывоз мусора.
Соларатов отнес мешок в сарай, разрезал его карманным ножом и очень внимательно просмотрел содержимое. Там нашлось не слишком много: старые баночки из-под йогурта, тщательно обгрызенные кости от бифштексов, отбивных и кур, использованные бумажные полотенца, консервные банки, очень липкие обертки от мороженого, кофейная гуща, какие-то осколки. И вдруг среди всего этого он заметил желтый комочек смятой бумаги – маленькую бумажку из тех, что наклеивают на вещи в аэропорту. С великой осторожностью развернув комок, Соларатов прочел надпись: «Салли М. „Америкэн“ 1435, 9:40 утра».
