Утром он позавтракал у «Денни», немного прогулялся, краем глаза наблюдая за своими надзирателями, которые очень умело старались оставаться незамеченными, и ровно в 11:00 позвонил из телефона-автомата в Лондон.
– Мэллори у телефона.
– Джек?
– Привет, ганни.
– Ну как, что-нибудь удалось узнать?
– И да и нет.
– Вываливай.
– Этот Фицпатрик, он скорее слухи и легенды, чем реально существовавший агент. Англичане знают, что он работал здесь как раз в то время, но эту информацию они получили из расшифровок радиоперехватов с большим опозданием, уже после того, как он перебрался на другое рабочее место, а где оно было – один черт знает. В общем, им не удалось выявить его, используя обычные методы наблюдения, а это означает, что он действовал не из посольства или какой-то известной точки.
– В этом есть что-нибудь странное?
– Это все очень странно.
– Мм, – протянул Боб.
– Так что у них нет ни одной его фотографии. Никто не знает, как он выглядел. Никто не может точно сказать, был ли он завербованным ирландцем или же родился в России. Мне сказали, что, когда русские оказываются за рубежом, они могут довольно неплохо играть роль ирландцев, потому что у тех и у других есть заметное сходство в акценте. Другими словами, русский не сможет сойти за англичанина в Англии или за американца в Америке, но вполне сможет выдать себя за ирландца как в Англии, так и в Америке. С точки зрения фонетики русское «ah» произносится почти при таком же положении языка, что и «ae» в классическом ирландском произношении.
– Значит, они считают, что это был русский?
– Ну, они не могут утверждать наверняка. Хотя похоже, что это лучшее из всех возможных объяснений. К досье никто не прикасался вот уже лет пятнадцать. Бедняге Джиму пришлось перерыть чуть ли не весь архив, чтобы разыскать эту проклятую штуку.
– Понимаю.
– У них есть лишь несколько радиоперехватов и показания перебежчиков.
– И что же это?
– Так вот, один парень появился в семьдесят восьмом, а второй – в восемьдесят первом, оба мелкие работники КГБ, вляпавшиеся в какие-то политические истории и опасавшиеся, что им вот-вот выдадут оплаченную путевку в Гулаг. Они выложили все, что им было известно. Кстати, забавная вещь: знаешь, русские так беспокоятся по поводу того, как получше прикрыть своих агентов, что «регистрируют» рабочие псевдонимы, кодовые имена, клички и тому подобное – у них очень много разных контор, и они все время следят за тем, чтобы никто не воспользовался уже занятым псевдонимом, и в конце концов все их усилия идут насмарку. Псевдоним Роберт Фицпатрик встречался в показаниях обоих этих парней. Но тут есть одна странность.
– Слушаю.
– Они оба утверждали, что он не имел отношения к Первому управлению. Это отдел КГБ, специализирующийся на работе за границей: вербовки, внедрение и так далее.
– То есть классические шпионы.
– Ну да. Из тех, кто нанимает осведомителей, фотографирует то, что не положено, организует агентурные сети, работает под прикрытием посольств и все такое прочее. Обычные занятия КГБ.
– Так кем же он все-таки был?
– Согласно показаниям перебежчиков, псевдоним Роберт Фицпатрик числился за ГРУ.
– А это еще что такое?
– ГРУ – это военная разведка русских.
– Мм, – снова промямлил Боб, не совсем понимая, как же следует трактовать эту информацию. – Значит, он был армейским? – спросил он, немного помолчав.
– То же самое – и да и нет. Я тоже задал Джиму этот вопрос. Похоже, что это ГРУ специализировалось исключительно на стратегических целях. То есть ракеты, системы доставки атомных бомб, всякие спутники и тому подобное дерьмо. Все знаменитые атомные шпионы, такие как Розенберги или, скажем, Клаус Фукс, работали на ГРУ. Этот парень, Фицпатрик, должен был интересоваться – я хочу сказать, если он на самом деле существовал, если он действительно был русским, ну и так далее и тому подобное, – чем-то глобальным, а не мелкими делишками. Он мог пытаться пролезть в наши ракетные комплексы, на производство атомных бомб, к разработчикам исследовательского оборудования, спутниковой программы, противоракетных систем.
– Вот дерьмо, – пробурчал Боб, видя, что сведения уводят его все дальше и дальше, не то в заоблачные выси, не то в адские бездны. – Послушай, дружище, я ни хрена обо всем этом не знаю и уже слишком стар, чтобы учиться.
– Плюс к тому у тебя есть еще одна проблема. Советский Союз развалился, и все эти парни разбежались черт знает куда. Некоторые все так же работают на российское ГРУ, некоторые – на КГБ и его конкурентов, имеющих самые разные цели, кто-то подвизается в российской мафии, а кто-то во вновь образовавшихся мелких республиках. Если это было трудно понять тогда, то теперь на это просто нет никаких шансов.
– Угу… И это все?
– Именно так, ганни. Совсем немного. Вероятное имя, вероятное место, откуда он появился. Но, парень, это все, чем они располагают.
– Господи! – воскликнул Боб.
