За полгода до выпуска каждый из воспитанников получал экзаменационное задание. Вместе с наставником они выезжали за пределы школы и решали данную им задачу, как правило, вовсе не простую. Анне с Марией выпало уйти от погони. За ними была объявлена самая настоящая охота. В случае провала убийство им, конечно, не грозило, но...
Полторы недели сестры жили как в бреду. Они ежечасно меняли адреса, колесили по всей стране, но везде чувствовали за собой слежку. Им никак не удавалось от нее избавиться. И только к исходу второй недели они поняли, в чем секрет задания. Тогда они подпустили преследователя на предельно близкое расстояние, дали ему возможность рассмотреть себя со всех сторон. Делали это очень осторожно, чтобы он не понял их замысла. А потом убили его. По-настоящему. И это была твердая пятерка. Именно такого решения ждала экзаменационная комиссия.
По итогам последнего теста часть учеников была отбракована. Нет, все они оставались верными солдатами неизвестного полководца. Но им стало доставаться чуть меньше внимания со стороны преподавателей и тренеров, к ним стали проявлять чуть менее строгости. Анна с Марией поняли, что провалившихся ждет весьма скромная карьера. А вот им по замыслу было уготовано большое будущее. Но Фея и Стрекоза решили, что рано делать выводы. Труп неизвестного мужчины, который, конечно, не был ангелом и за которым наверняка водились грехи и посерьезнее, чем расправа над молоденькими агентами, неожиданно лег слишком тяжелым грузом даже на их души… Убивать девочкам не понравилось. Бывает так, одному нравится, другому нет. Если очень надо, то сделать это они сумеют, но внутри навсегда поселилось отвращение к самому акту насилия.
Охотник был все-таки человеком очень проницательным. Что-то такое про девочек он понял. Скорее, даже почувствовал. После решающего испытания их защитный слой стал чуть толще, его уже можно было при желании нащупать. И он решил не оставлять девочек без надзора еще какое-то время.
— Это был Фима? — тихо спросила я.
— Вы, Настя, просто удивительно догадливы, — усмехнулась Мария, — ну конечно!
— Но… я видела его там, в Калькутте… Его тошнило, он был так неуклюж…
— О-о-о, это старая и очень печальная история! Знаете, Настя, мы думаем, у того, кто там, на небе, отличное чувство юмора. Ну конечно! Фима работал в каком-то жутко секретном отделе жутко секретной организации. Он этим очень гордился, не утерпел — похвастался. Стрелял предателей. Ну иногда травил или вешал. А попутно выполнял кое-какую работенку для клиентов “Молнии”. Он давно с этой компанией дружит. У Фимы были очень большие планы на жизнь!
— Что же их нарушило?
— Он так и не раскололся, но думаем, что у него начался токсикоз.
— Что??
— Ну да, чему вы удивляетесь? Если съесть много апельсинов, может начаться диатез, а если много-много убивать, то случается аллергия на убийства. Вы видели, как его корежит? Это еще что, один раз он чуть не умер, когда смотрел “Терминатора”.
По словам Анны и Марии, с некоторых пор организм Фимы не принимал ни трупов, ни крови, даже киношных.
— Вот так, Настя, такая печальная биография у нашего Охотника, — улыбнулась мне Анна. — Одна ему дорога оставалась — в наставники. Но в теории он, конечно, был дока. Одних лишь способов удушения знал более ста.
Некстати вспомнился Гришка. Мой коллега вынужден был уйти из органов, как он сам говорил, по очень похожей причине. Если Ефима тошнило при виде крови и трупов, то Гришка покрывался пятнами и чесался при столкновении с некоторыми категориями особо непорядочных людей. Укрывателей налогов он еще терпел, а вот насильники, например, доводили его до отека Квинке. Долгое время я считала, что коллега придумал эту хохму во время очередного запоя. Но как-то к нам зашел клиент, с виду мужик как мужик, ничего примечательного. Ну, может, глазки слишком быстро бегали. Стоило Григорию поздороваться с ним за руку, и началось! Шея его побагровела, щеки пошли неровными красными пятнами, он долго вертелся на стуле, а потом не выдержал и, закатав рукава, стал ожесточенно чесать руки. Про того мужика выяснились потом кое-какие не слишком симпатичные подробности, а я стала беречь коллегу от общения с мерзавцами. После женитьбы Гришкин недуг практически сошел на нет, но иногда он все-таки почесывался, смотря новости первого канала.
За широкими окнами аэропорта с ревом поднимались с земли самолеты. Еще немного, и аэробус Скандинавских авиалиний, следующий рейсом Копенгаген—Москва, унесет меня прочь от страшных сказок. Я приеду домой, налью полную ванну воды и буду играть в русалку, лишь изредка всплывая на поверхность, а потом лягу спать, а потом посплю еще немного и еще чуть-чуть. А когда наконец проснусь, то выяснится, что у Лешки никогда не работала секретарь Леночка, а Анна и Мария — это просто красивые женские имена.
