– Ты что, хранишь информацию о местных группах поддержки ветеранов?
– Детка, ты у меня не первое родео. Где ты нашла информацию об этой комнате? На доске объявлений реабилитационного центра, так?
– Угу.
– Я специально это там повесил. Комнату я держу для вернувшихся с войны солдат. Чтобы у них было спокойное место для привыкания к мирной жизни. Я сам прошел через ад и хочу им помочь.
Она открыла рот. Закрыла. Просто отлично. Она думала о сексе, а он считал ее объектом благотворительности. Вот так всегда.
– Катись отсюда, – зарычала она.
Его усмешка удивила ее.
Она завела руку за спину и схватила подушку. Но когда швырнула ее, он уже ушел.
– Придурок, – пробормотала она, снова откинулась на матрас и погасила свет.
Но она тоже улыбалась, и неожиданно темнота показалась ей скорее приветливой, чем опасной.
Карли расправила покрывало, отступила на шаг и обвела взглядом комнату.
Шторы были раздвинуты, и бледный солнечный свет лился на деревянный пол. Лампы стояли точно в центре двух тумбочек. Простыни свежие, пыль вытерта, полы пропылесошены.
У стены на узком столике – бутылки с водой, кофейник и пакетики с кофе, пачки печенья, парочка почтовых открыток и карта города. В ванной аккуратно висят пушистые полотенца, на крючках на обратной стороне двери – халаты, поперек ванны стоит поднос с мылом, солями и пеной.
Она уже успела забыть, какое удовольствие испытывала, готовя комнату для нового гостя. Ей нравилось, когда все сверкало чистотой, а на постели не было ни морщинки. Нравилось расставлять свечи и включать радио на классическую станцию. Она гордилась своей работой.
В эти дни она могла узнать, какой сорт кофе нравился гостям больше всего и какие лакомства они предпочитали. Убираясь в комнатах, она видела вскрытые упаковки печенья, где не хватало только одной штучки, словно они были слишком невкусными. В любом случае угощения приходилось пополнять и лучше знать, что понравится гостям, а что они просто откроют и попробуют.
Она сделала пару записей в блокноте и сунула его в карман. Теперь трижды в неделю она убирала пару комнат после обеда. Это было в качестве помощи, но еще ее радовала возможность быть ближе к гостям.
Убедившись напоследок, что не забыла ничего убрать, она сняла перчатки и вышла из номера. В коридоре она услышала неровные шаги. Из-за угла вышла Мишель.
– Я не знала, что ты можешь одолеть лестницу, – сказала Карли вместо приветствия.
– Полный отстой, но я все равно решила подняться сюда.
Карли стиснула зубы и сжала в кулаке перчатки. «Не стоит и удивляться», – сказала она себе, отходя, чтобы Мишель могла зайти в только что убранный номер. Вся в мать.
Она знала, что последует дальше. Довольно откровенные оскорбления, намеки – короче, игра в босса и подчиненного.
Мишель захромала к ней, но остановилась и нахмурилась.
– Что?
– Давай, начинай.
– Что начинать? Я приперлась сюда, потому что еще ни разу не была тут после возвращения. Ты убираешь комнаты. Я могу лишь с трудом втащить сюда свою задницу и взглянуть на них. Вдруг моя мать и их превратила хрен знает во что? С ее ужасным вкусом можно ожидать чего угодно.
Напряженность растаяла, и Карли даже почувствовала слабость.
– О.
– О? Что происходит?
– Я думала, ты поднялась сюда проверить мою работу.
– Ты убирала комнату, Карли. Ты столько лет работала тут экономкой. Что мне проверять? – Мишель сдвинула брови и выругалась. – Дай угадаю. Еще одно наследие моей милой матушки. Она и надо мной так издевалась. Давала разные ценные указания. – Она кашлянула. – Например, что туалет надо мыть по часовой стрелке. Оно нравилось мне больше всего. Почему? Потому что сила вращения земли помогает руке, а если мыть против часовой стрелки, то будет мешать.
Карли рассмеялась:
– Она всегда говорила мне, что я неправильно раскладываю на подносе банные принадлежности. Один раз я даже записала ее слова, носила с собой бумажку и показала ей в следующий раз, чтобы она увидела, что я делаю все точно как она велела.
– Ого, как дерзко. Сомневаюсь, что она была довольна.
Карли вспомнился ледяной взгляд Бренды и ее слова, мол, Карли лучше бы поискать работу в другом месте. И как пришлось умолять Бренду не увольнять ее.
– Да, она разозлилась.
Мишель вошла в комнату и огляделась.
– Очень приятно, – сказала она.
– Тебе ведь не нравится постельное белье.
Мишель посмотрела на ткань в цветочек.
– Угу. Буквально каждый сантиметр, но это всего лишь мое мнение. Я уверена, что гостям это нравится.
– Ну, они не жалуются.
– Практически одно и то же. – Мишель приковыляла к окну и выглянула в него. – О, вижу, наши психотерапевты ведут занятия.
Карли присоединилась к ней. На дальнем краю лужайки возле моря сидели три пары. Им что-то втолковывали Сет и Полин.
– Они не создают нам проблем, – заметила она. – Утром встают и уходят на целый день.
– Да еще не занимаются сексом в постели. Это мило. А вот раньше я терпеть не могла находить презервативы в корзинках для мусора. Бррр.
– Согласна, – засмеялась Карли. – Но ведь мы не можем просить гостей, чтобы они забирали их с собой.
