– Почему нет? Ведь они привозят их сюда. Пускай представят себе, что это пляж. Они ведь уносят с собой бутылки и упаковки, когда уходят с него. Пусть забирают и гондоны.
– Так не получится. Ведь они наши гости.
– Ты романтизируешь бизнес. Это плохо.
Они засмеялись.
«Вот так все и было когда-то, – подумала Карли. – Легко и просто». Когда-то давно, когда они дружили, когда жизнь еще казалась разумной и она понимала ее правила. Но потом все переменилось.
Ей захотелось вернуть те времена. Снова дружить с Мишель. Чтобы они доверяли друг другу.
Где-то на парковке стрельнул автомобиль. Карли поглядела в окно и увидела отъезжавшую машину.
– Кому-то нужно отрегулировать двигатель…
Мишель побелела как полотно и дрожала всем телом. По ее лицу струился пот.
– Что с тобой? – ничего не понимая, спросила Карли.
Мишель дико озиралась по сторонам, словно не понимала, где находится. Карли протянула к ней руку.
– Не трогай меня.
Слова прозвучали у нее где-то в горле, словно львиный рык. Карли попятилась, Мишель прижалась к стене.
– Ты иди, – сказала она. – У меня все нормально.
Карли колебалась.
– Катись отсюда!
Смех исчез, как и момент единения. Карли забрала перчатки и прочие принадлежности для уборки и ушла.
Все еще дрожа, Мишель скорее сползла, чем сошла вниз по ступенькам. Звук взрыва – нет, не взрыва, напрасно убеждала она себя, – все еще звучал в ее голове.
Она не помнила, как прошла через вестибюль, хотя точно проходила там, потому что, опомнившись, обнаружила себя в пустом ресторане. И отправилась на кухню, где Дамарис готовила ланч.
Подруга взглянула на нее и тут же подвинула к ней табурет.
– Сядь, – приказала она. – Немедленно.
Мишель шагнула к ней и тяжело плюхнулась на сиденье. Бедро буквально завопило – видимо, в знак протеста.
– Не говори Карли, что я держу это здесь, – сказала Дамарис, зашла в кладовку и вернулась с бутылкой виски.
Она налила немного в стакан, посмотрела на Мишель и добавила еще чуточку.
– Пей, – приказала она, подав стакан.
Мишель сделала большой глоток, позволив жгучей влаге стереть остатки страха.
– Что случилось?
Мишель вздохнула:
– Ничего. Глупости. Я была наверху, и стрельнул автомобиль. Но мне показалось…
Дамарис подошла к ней и обхватила руками.
– Бедная девочка. Ты прошла через такой ад. Неправильно это. Женщины не должны служить в армии.
Ее слова рассмешили Мишель.
– Ты отстала от жизни лет на семьдесят.
– Нынешние времена неправильные. Зачем ты вообще ушла из дома?
Мишель подняла брови.
– Ладно. Может, тебе хотелось уйти отсюда. Но почему сразу в армию? Да еще на десять лет? – Дамарис разжала объятия. – Погляди на себя теперь. Вся израненная и дерганая. Но ничего, ты уже поправляешься.
Мишель не поняла, вопрос это или утверждение.
– Стараюсь. – Она прикончила виски и поставила стакан на стойку. – Что сегодня на ланч?
– Жареный цыпленок и вяленые томаты на фокачче. С сыром. – Дамарис наморщила нос. – Тут ко мне зашли эти психологи.
– Сет и Полин?
Повариха кивнула:
– Они просили меня, чтобы в меню ланча было больше здоровых блюд.
– И твой ответ?
– Цыпленок.
Мишель даже не знала, стонать ей или смеяться.
– Разве ты не могла сделать салат?
– Салаты не еда.
С таким аргументом Мишель не могла согласиться.
Выглянув в окно, она увидела, как упомянутые психологи выполняли с группой новое упражнение. Женщины стояли лицом к мужчинам. Каждый раз, когда они делали какое-то движение, мужья копировали его.
– Глупости какие, – фыркнула Дамарис, проследив направление взгляда Мишель. – Ты вышла замуж, вот и живи с мужем. И все. Счастлива или нет – не имеет значения. Мужчина не может сделать женщину счастливой. Это все равно что просить кота, чтобы тот вырастил крылья. Это не в их натуре. Счастье у нас вот тут.
Она похлопала себя по груди.
– Чем скорее женщины примут то, что мужчины не меняются, тем счастливее они будут. Я вышла за своего в восемнадцать лет. Если бы я ожидала, что он сделает меня счастливой, то померла бы, так и не дождавшись. Ты должна наладить жизнь. Быть хорошей женой, родить детей. Вот в чем счастье. Погляди на своего отца. Он сделал твою мать счастливой? Нет, конечно.
– Он бросил ее.
– Вот именно. Жил тут, а потом взял и ушел. Она так и не смирилась с этим. Я не говорю, что он должен был поступить так, как поступил, но, когда он ушел, у нее был выбор.
Логика была так себе, но Мишель невольно согласилась со словами насчет Бренды. Мать могла бы справиться с тем, что случилось. А вместо этого предпочла быть вечной страдалицей.
– Мама тяжело это перенесла, – пробормотала она и подумала, какой была бы ее жизнь, окажись мать другим человеком. Хотя, может, глупо задавать такие вопросы? Все равно что мечтать о крылатом коте?
– Плевать мне на нее, – отмахнулась Дамарис, – хотя о покойниках не говорят дурное. Но я беспокоюсь за тебя. На тебя столько всего навалилось, да еще сразу. Твоя мать должна была заботиться о тебе. Вместо этого ты заботилась о ней.
