В тот же день произошел вопиющий инцидент в отношении советских дипломатов. Посол Девятов направлялся в МИД для экстренного совещания с министром иностранных дел Пересом. Бульвар оказался перекрыт, подогретые спиртным люмпены поставили поперек дороги грузовик и подожгли. Автомобиль перевозил резиновые изделия и горел эффектно, квартал накрыло облако зловонного дыма. Кортеж состоял из машины посла и внедорожника сопровождения. Водителям удалось развернуться, и кортеж отправился в объезд. Их словно ждали! На узкой улице толпа недовольных граждан перекрыла дорогу. Луженые глотки выкрикивали антисоветские лозунги, кричали, чтобы русские убирались из страны. Надрывались звуковые сигналы, водители пытались проехать. Но толпа обступила машины, била арматурой по стеклам. Вдребезги разнесли фару. Юрия Александровича вытащили из машины, он возмущался, призывал прекратить это беззаконие. Водителя, попытавшегося вступиться за шефа, ударили по голове. Офицеры во внедорожнике приняли неравный бой, переломали кости атакующим их молодчикам, открыли огонь в воздух. Имели право стрелять на поражение, но сдерживались. Толпа схлынула, но никуда не ушла. Спиртное и наркотики подогревали публику. Охранники пробились к Девятову, которому только и успели оторвать лацкан пиджака, окружили шефа и хорошенько накостыляли непонятливым. У одного из охранников пытались отобрать пистолет – и получили по заслугам. Толпа неистовствовала. Когда прибыла полиция, Юрия Александровича уже посадили в машину, и водитель явно выказывал намерение ехать через толпу. Самоубийц не нашлось, народ разбежался. Покалеченные машины вырвались на дорогу и окольными путями покатили обратно в посольство. Встреча в МИДе была отменена – по крайней мере в этот беспокойный день.
Ночью вспыхнул пожар в здании, арендованном Обществом дружбы с зарубежными странами. Двухэтажное строение находилось на улице Тринидад, в квартале от американского посольства. В здании также работала типография от упомянутой организации, библиотека, собранная по крупицам Верой Афанасьевной – супругой посла. Сторож не спал, и когда неопознанные личности в масках стали выплескивать на стены бензин из канистр, выбежал наружу. Хорошо, что выжил, отделался потерей сознания и сотрясением мозга. Поджигатели общались между собой по-английски. К счастью, дотла здание не выгорело, охрана соседних складов вызвала пожарных. Огонь потушили. Стены и несущие конструкции уцелели. Пострадало имущество, особенно на первом этаже. Пострадал частично книжный фонд, оборудование типографии. Вера Афанасьевна блуждала утром по обгоревшим помещениям, не сдерживая слез. Военные на перекрестке видели, как примерно в это же время со стороны места происшествия прошла легковая машина и заехала во двор американского посольства. Дипмиссии Соединенных Штатов был вынесен решительный протест. Посол Гарри Трэвис сделал возмущенное лицо и официально заявил, что работники его посольства не имеют отношения к инциденту. Они не действуют такими методами. А советской стороне ввиду безответственной политики лучше тщательнее следить за сохранностью своего имущества. Работники посольства подсчитывали убытки, шли консультации с МИД СССР и министерством обороны.
Беспорядки к окончанию второго дня удалось прекратить. Полиции и военным предоставили карт-бланш. В текущей ситуации это было единственным правильным решением. Участников протестов избивали, бросали за решетку. Погибли четверо – имели глупость направить против полиции огнестрельное оружие. Жизнь в столице входила в норму. Каучуковый завод не закрыли, ткацкую фабрику пообещали перезапустить в самое ближайшее время. Президент Монтейро скрепя сердце объявила о грядущем ослаблении налогового бремени для производителей сельхозпродукции, о повышении социальных выплат. Реформы замедлялись – в противном случае все бы уже сегодня покатилось в пропасть. По радио и телевидению звучали неустанные призывы сплотиться, защитить свою свободу от происков внешних и внутренних врагов. На западе продолжались боевые действия. Правительственная армия продвинулась еще на несколько километров, мятежников оттесняли к горам. О военных успехах сообщали каждый день, надеясь хоть этим разрядить ситуацию.
