Ойкнула Людмила – стоящий сзади здоровяк все же схватил ее за мягкие ткани. А пухлый абориген сцапал майора за ворот рубахи и рванул на себя. Дипломатия закончилась. Он ударил головой в переносицу. Толстяк отшатнулся, лопнула кожа, и брызнула кровь. Второй удар пришелся в скулу, третий в висок. Толстяк рухнул как подкошенный. Взвизгнула Людмила – видимо, в знак одобрения. Мускулистый здоровяк, похожий на Чингачгука, схватил ее за горло, очевидно, хотел прикрыться впечатлительной женщиной. Майор ударил сразу, пока он не успел это сделать. «Большой Змей» отпрянул, мотнул головой, и разлетелась слюна. Второй удар пришелся ниже – примерно в почку, что гарантировало яркие ощущения. Индеец оставил женщину в покое, согнулся пополам и стал хватать ртом воздух. «Не переоценил ли я свои возможности?» – подумал Вадим, нанося удар третьему лицу. Кулак уже болел – давно не разминался с грушей, – но удар вышел хороший. Кривоногий противник отлетел на пострадавший капот, ударился затылком. Последний из соперников решил отомстить за всех, набросился сзади, обхватил за грудь. Бросок переворотом? Это практически невыполнимо… Вадим ударил локтем и затылком одновременно, и оба удара попали в цель. Развернулся, стал бить – по орущему рту, по выпученным глазам. Тот отступал, Вадим шел следом и наносил удары. Сигналили водители, которым они мешали проехать. Очевидно, водителей смущало только это. Долго на ногах противник не простоял – оступился и загремел в яму за обочиной. Оттуда раздались жалобные причитания. Вадим устал – так устал, словно весь день разгружал вагоны с мукой. Пошатываясь, вернулся к машинам. Побитая банда стонала, приходя в себя. Сел на колени «Чингачгук», он хрипло дышал, ощупывая отбитый бок. Скатился с капота и скрючился в позе эмбриона кривоногий персонаж. Толстяк приподнялся на колени, вращал обезумевшими глазами. Делать нечего, Вадим ударил еще раз, и грузное тело шмякнулось на глинистую обочину. Следовало делать ноги, пока не подъехали приятели пострадавших.
– Вадим Георгиевич, миленький, спасибо вам, вы так вовремя… – прошептала Людмила.
– Это очень приятно, Людмила Анатольевна, что вы запомнили мое имя, а тем более отчество, – похвалил Вадим, поддерживая соотечественницу за локоть. – Не стоит благодарности, мы же с вами земляки и должны поддерживать друг друга.
– Да, конечно. – Она словно очнулась, поводила глазами по сторонам. – Боже правый, что вы натворили, надо срочно уезжать…
Свидетелей, в принципе, хватало. Вадим передумал, уехать – значит обеспечить себя дополнительными неприятностями. К счастью, полиция не заставила себя долго ждать. Подъехала машина, скромно встала в стороне на обочине. Вышли двое и с некоторой опаской приблизились. Оценили номера «Пежо», и лица приобрели выражение досады. Русских, а особенно дипломатов, не обижать, а оказывать содействие на всей территории Гвадалара – гласили инструкции. И мелкие правонарушения таковыми не считать. Вадим предъявил удостоверение сотрудника посольства. Людмила судорожно порылась в сумочке, сделала то же самое. Рыхлый приземистый полицейский опасливо покосился на приходящих в себя хулиганов. Связываться с этой публикой им тоже не хотелось. Молодые латиносы приходили в чувство, кряхтели, держались за отбитые места. Толстяк сверлил злобным взглядом Светлова – явно запоминал. Остальные тоже поглядывали неласково, утирали кровь с губ. Дорожная ситуация, характер повреждений транспортных средств двусмысленностей не вызывали. Полицейские недоверчиво поглядывали на Светлова – что за Спартак? Побитые господа им явно были знакомы.
– Добрый день, – вкрадчиво поздоровался старший наряда. – Можете объяснить, что здесь произошло?
– Полагаю, вы уже поняли, лейтенант. Господа не соблюдали правила дорожного движения, опасно сблизились с моей коллегой. Ей пришлось применить экстренное торможение – собака перебегала дорогу. Дальше все понятно, не так ли? По счастью, я проезжал мимо…
– Это вы их? – недоверчиво покосился через плечо офицер.
– Прошу простить, я переживал за свою коллегу. Ее едва не подвергли насилию. Возможно, я просто переволновался… – Вадим понизил голос.
Второй полицейский подошел к толстому «бандидо», стал что-то злобно ему выговаривать. Толстяк кривился, сплевывал. Ситуация пострадавшим не нравилась – не из-за того, что загребут в участок, а из-за того, что весь город в курсе их позора.
– Понятно, – кивнул офицер. – Вы защищали честь синьоры, это похвально. – Полицейский смерил заинтересованным взглядом все еще напуганную Людмилу. Синьора была из тех, за которую не грех и вступиться. – Вы хотите предъявить претензию? – осведомился офицер. – Взыскать с виновных компенсацию за ремонт автомобиля? Мы можем все оформить, выписать повестки, но придется какое-то время подождать, потому что суды завалены делами… Хотелось бы заметить, что повреждения у вашей коллеги минимальны…
