Бумажная работа раздражала и бесила. К часу дня не вернулись ни тот, ни другая. Пользоваться рациями запрещали инструкции. Противник находился в шаге, имея под рукой все средства отслеживания и прослушивания. Вадим прошел через охрану, прогулялся вдоль тротуара. Госпожа Монтейро с красочного плаката призывала нацию сплотиться и достойно ответить на империалистические вызовы. В остальном все было спокойно и безмятежно. Ползли машины, соблюдая скоростной режим. Припекало солнце, редкие прохожие прятались в тени. На парковке перед «Эль-Кихотом» стоял знакомый серебристый «Континенталь». И не просто похожий, а с тем же номером. Кровь ударила в голову – эти янки совсем обнаглели! Может, еще и снайпера в кустах посадят? Вадим пересек дорогу, двинулся ко входу в заведение. Реклама на трех ногах извещала, что подают жареного цыпленка. Ну хоть что-то человеческое… Поесть давно пора. Пространство для приема пищи было поделено на две секции – их отделяли заросли вьюна, растущего из горшков. Интересующая Вадима публика находилась в первом зале. Резидент Гриффин ничего не стеснялся. Сегодня он был без подручных – зато с дамой. Спутнице было за тридцать – болезненно худая, сравнительно сексапильная брюнетка с европейскими чертами лица. Пара мило беседовала. Резидент приглушенно говорил, спутница улыбалась и витала в своих эмпиреях. Они уже поели, пили кофе. Почему здесь? Да по кочану! Заведение имело хорошую репутацию, почему не совместить субботний отдых с работой? Оба повернули головы, когда вошел новый посетитель. Дама перестала улыбаться, но теперь это делал спутник – сверкал белоснежной голливудской улыбкой. Вадим сдержанно кивнул, сел за столик. Подлетел официант, принял нехитрый заказ: цыпленок и кофе – убыл восвояси. За стойкой бара переливались этикетки, но майор был стоек – время рабочее. Да и вообще – нельзя. Резидент и его дама отвернулись и продолжили негромкую беседу. Слова не различались. Гриффин откинулся на спинку стула, извлек из пачки «Мальборо» сигарету. Подлетел официант с пепельницей. Резидент кивнул, щелкнул зажигалкой. Он курил с расстановкой, наслаждался табачным дымом, уходящим в отдушину. Официант принес ароматного цыпленка, следом – кофе. Слюни потекли потоком. Светлов ел неторопливо, отрезая кусочки. Цыпленок был идеально прожарен, насыщен специями, дразнящими вкусовые рецепторы. Дама засмеялась – американец выдал что-то забавное. «А он точно резидент?» – подумал Вадим. Маразм, по счастью, не крепчал. Затушив сигарету, американец поднялся. Встала дама, он придержал ее за руку. Пара направилась к выходу. Пропустив наружу спутницу, Гриффин повернулся, бросил на майора госбезопасности выразительный взгляд. Затем кивнул и вышел. «Точно резидент», – подумал Светлов.
Заурчал мотор, красавец «Линкольн» оторвался от тротуара, поплыл в светлое американское будущее. Теперь ничто не отвлекало. Дурные мысли отступили, цыпленок стал еще вкуснее. Даже думать не хотелось, когда же в собственной стране начнут готовить такой кофе. Или даже любой… Расплатившись, он вышел на улицу, отправился через дорогу к посольству, где из караулки выглядывали строгие лица офицеров. Под сенью дружеских штыков было спокойнее. Вадим прогулялся вдоль ограды, покурил. «Линкольн Континенталь» не возвращался. Клевретов резидента также в округе не было. Но стало нехорошо, кошки заскребли на душе…
Виталик Сотников не возвращался. Людмила тоже. Настало время беспокоиться? Но она и не обязана вернуться так быстро. Вадим глянул на часы. Пять часов отсутствия в субботний день – не так уж «быстро»… Он выбросил из головы панические мысли, спустился в секретную часть. Канал защищенной связи работал, подключиться к нему не смогла бы ни одна разведка мира. Голосовой связью не пользовались – в этом случае технари не могли гарантировать конфиденциальность. Обменивались с центром зашифрованными сообщениями. «Продолжаю работать. Прошу разрешить неформальные контакты с лицами, осуществляющими враждебную деятельность против СССР». Звучало странно, но генерал-лейтенант Нежинский поймет. Да и береженого, как говорится… «Контакты разрешаю, – пришло ответное сообщение. – Но не увлекайся там, майор». Светлов усмехнулся и отключил аппаратуру. Предостережение нелишнее. Сколько народа полегло в этой удобренной соблазнами почве…
Часы показывали три часа пополудни. Солнце смещалось по небосклону, жарило, как в печке. Виталик не объявлялся. Начинался какой-то психоз, Вадим расхаживал по двору, периодически выбирался на улицу. Что-то происходило – из здания выбежал начальник безопасности Каморный, покатился на пост. Он был встревожен. Екнуло сердце. Начбез исчез в помещении, вскоре опять возник. С заднего двора подъехал внедорожник «Шевроле», закрепленный за посольством. В нем рассаживались сотрудники, Каморный уселся рядом с водителем, собрался хлопнуть дверью. Вадим придержал ее.
– Что случилось, Алексей Леонидович?
