– Просто выполняйте свою работу, Алексей Леонидович. А Комитет будет выполнять свою – договорились? Я не знаю, что происходит, могу лишь выстраивать беспочвенные версии. В данную минуту меня интересует другое: где капитан Сотников?
– Ну вы даете, товарищ Светлов. – Начбез передернул плечами. – Откуда мне знать, где товарищ Сотников? Он ваш человек… намекаете, что сегодня нас ждут и другие сюрпризы? Это возмутительно. Почему до вашего приезда все было тихо и гладко?
– Потому что болото разворошить было некому… Загадочная смерть товарища Бахметьева – это, по-вашему, «тихо и гладко»? Не будем препираться, Алексей Леонидович, одно дело делаем. Проследите, чтобы здесь все закончили. Полиция не разгонится, это все понимают. Версия ограбления случайными людьми их вполне устраивает. Снова будут жаловаться на разгул криминалитета после прихода к власти левых сил. Пусть хотя бы не мешают, отработают версию с Альфредо Гомесом. В ней есть смысл («Но почему тогда я еще жив?» – подумал Вадим.) Нужно немедленно найти Сотникова – пусть офицер Мендес сделает нам одолжение. Он похож на человека, который еще не окончательно забил на работу. Пусть проверит все, что положено в таких случаях. Больницы, морги…
– Кажется, догадываюсь, – проворчал Каморный. – Сотников по вашему необдуманному приказу следил за Югановой и, скорее всего, тоже по уши в неприятностях… Зачем вы следили за Югановой? Она никогда не давала повод сомневаться в ее благонадежности.
– Собираетесь подкорректировать мою работу, Алексей Леонидович? Или сами догадаетесь, что происходит на вверенной земле? И вряд ли это связано с моим прибытием. Прошу, организуйте то, что я просил…
Весть о гибели дипломатического работника расползалась по посольству. Едва опомнились после гибели Бахметьева – как вторая смерть… Люди перешептывались по углам, с опасением поглядывали на майора Светлова. Ходил мрачнее тучи посол, раздраженно шикал на своих подчиненных. В секретариате царила тягостная обстановка, сотрудники общались исключительно шепотом. У открытого окна в коридоре нервно курил Андрей Николаевич Стоцкий. Он словно постарел, с лица не сходила тоскливо-скорбная маска. Сотрудники старались не показываться на глаза. В красном уголке кто-то уже подсуетился – поставил фотографию Людмилы в траурной рамке. Сообщение о трагическом происшествии ушло в центр. Москва помалкивала, переваривала невеселое известие. По завершении полицейских процедур тело следовало отправить на родину – разумеется, самолетом. Назревали бюрократические процедуры. Посол Девятов выделил ответственного за это скорбное мероприятие. Вадим сломал всю голову: Людмила что-то знала, но боялась сказать. Почему? Сама замаралась? Или происшествие не имело отношения к расследуемому делу? Проведенная с Людмилой ночь не выходила из головы. Она пришла и ушла украдкой, без свидетелей, воспользовавшись запутанными переходами. Скорее всего, за ней не следили. Но могли случайно заметить люди из соседних квартир, подслушать разговор в коридоре. Вряд ли, но всегда следует оставить шанс на то, что кажется маловероятным… Версия о чудовищном стечении обстоятельств продержалась недолго. Каморный отловил Вадима в коридоре цокольного этажа. Глаза начбеза блестели, как у нездорового человека.
– Вот вы где… В посольство позвонил наш знакомый капитан Мендес. Вы правы, он из тех полицейских, кто еще выполняет свои обязанности. Версию с неким Альфредо Гомесом можно бросить в топку. Я уже в курсе, что вчера произошло на Калле Вентура. А вы заядлый драчун, Вадим Георгиевич, кто бы мог подумать… Не хочу давать оценку случившемуся, допускаю, что нормы дипломатии в тот час не работали. Участники этих событий в полном составе отправились в больницу, где их попросили подождать своей очереди. И они затеяли скандал, переросший в драку и порчу имущества. Подъехала полиция, и всю четверку отправили за решетку, где они и провели последующую ночь. Освобождены два часа назад. То есть к убийству Людмилы Анатольевны они не причастны. То, что делегировали свои «полномочия» сообщникам, маловероятно и надуманно, согласны?
– Похоже на то, – вздохнул Вадим. – Но в ваших глазах, Алексей Леонидович, продолжает гореть загадочный огонек. Колитесь.
– В больницу на Калле Плаза поступил пациент с переломанными ногами. Его обнаружили и сообщили медикам сердобольные прохожие. В соседнем переулке в это время догорал «Мустанг», так что… было громко и ярко. Пациент просил сообщить о нем в советское посольство, дескать, он их сотрудник. Документов при больном не было, но все же, поразмыслив, медики позвонили в полицию.
– Так с этого и следовало начинать! – воскликнул Вадим. – Алексей Леонидович, если это Сотников, то его надо немедленно перевезти в посольский медпункт – у нас же есть свой стационар?
Он быстро двинулся прочь.
– Минуточку, товарищ Светлов, – окликнул начбез.
– Еще что-то? – Вадим резко повернулся.
