– О, ничего страшного, – отозвался таксист. – Военные взяли власть в стране, а тех, кто им не нравится, расстреливают или увозят за город на мясозаготовительный завод Олбана. Вы еще не видели, что тут творилось в семь утра. Сейчас хоть какой-то порядок, трупы вывезли, кровь кое-где смыли…
Парень оказался говорливым. Всю первую половину дня он мотается по городу, от неприятностей Христос оберегает. Складывалась картина. В шесть утра подразделения, верные Гортесу, выдвинулись на позиции. Заблокировали воинские казармы – гарнизон почти не сопротивлялся. До оружейных комнат никто не дошел. Несколько человек пытались прорваться, их показательно расстреляли. Танк ударил из орудия по штабу 3-й бригады, расквартированной на окраине Сантамарко, и до сих пор из развалин извлекают трупы офицеров. Солдаты сидят в казармах, выйти не могут, с ними работают пропагандисты бунтовщиков. Усиленные бронетехникой подразделения оцепили правительственный квартал, вооруженные головорезы ворвались в президентский дворец. Охрана встала на защиту мадам Монтейро – и полегла под свинцовым огнем. Президент арестована, и неизвестно, где содержится и жива ли она. С людьми мятежники не церемонились, стреляли в любого, кто выражал протест. Арестованы практически все депутаты Национальной ассамблеи, взрывы звучали в районе министерского дворца, ходят слухи, что убиты несколько министров, сохранивших верность президенту. Мятежники действовали методично и грамотно, врывались в банки, на радиоузлы, захватили телецентр. И в этих учреждениях гремели выстрелы, гибли люди. Недовольных хватали десятками и сотнями, заталкивали в машины, куда-то увозили. Списки неугодных, видимо, составили заранее, людей выхватывали из постелей, избивали. В районе телебашни вспыхнула ожесточенная перестрелка, все закончилось, когда сопротивляющихся закидали гранатами. Кто-то видел, как трупы набивают в грузовики и увозят в неизвестном направлении. Продолжаются облавы, засады. Любое сопротивление приравнивается к измене и карается уничтожением на месте. По городу ездят машины с громкоговорителями, призывают граждан не выходить из домов, больше трех не собираться, предупреждают, что любая акция неповиновения будет беспощадно караться. И карается – разъяренным солдатам безразлично, в кого стрелять, в каждом недовольном видят коммуниста…
Вадим сидел подавленный, не мог поверить, что все происходящее не плод воображения. Прошляпили такую страну! Но каков генерал Гортес – кто бы мог подумать! И если бы не Генри Кларк, даже кроха информации бы не просочилась! Гнать надо всех этих дипломатов, чекистов, чиновников, не видящих дальше собственного носа! С лицом что-то происходило – таксист поглядывал с опаской. До улицы Аламеда ехали окольными путями, без приключений. Свернули на знакомую улицу – и снова нарастала тревожность. Заведения на правой стороне дороги были закрыты, окна затянуты жалюзи. У посольства наблюдалось столпотворение, орали люди. Такое ощущение, что клочок советской земли брали штурмом. Люди в штатском, на вид не самые обеспеченные граждане Гвадалара, теснились у решетки, просовывали внутрь руки, орали: «Русские, убирайтесь!», «Подонки, вы будете наказаны за свои преступления!» – и тому подобную проплаченную чушь. Не хватало транспарантов, плакатов, но для их изготовления требовалось время, а все произошло внезапно. Толпа наседала, решетка трещала. У обочины стояли два бронетранспортера, лениво прохаживались вооруженные люди в форме, равнодушно поглядывали на беснующуюся толпу. Здесь находилось не меньше взвода военных, они, рассредоточившись по тротуарам, не предпринимали никаких действий. У джипа, расписанного камуфляжными разводами, курил сигариллу офицер, пускал в воздух колечки дыма.
– Вам сюда? – покосился на пассажира водитель.
– Нет, еще чего, – встрепенулся Светлов. – Давайте дальше, там вроде есть проезд…
Водитель пожал плечами, сбавил скорость. Одна из полос осталась свободной, машины с трудом, но проезжали. Толпа не обращала на них внимания. Мимо проплыл офицер с сигариллой – прервал процесс табакокурения, проводил машину долгим взглядом. Несколько солдат как по команде повернули головы. Момент был не самый приятный, предательски дрожали колени, по позвоночнику, казалось, ползла холодная змейка. Останавливать их не стали, это окончательно закупорило бы дорогу. Военные и жители города, недовольные «вмешательством СССР в дела суверенного государства», остались сзади. Вадим сидел как истукан, водитель поглядывал на него с растущим любопытством. Он остановился метров через сто – почему-то на противоположной стороне дороги. Машину закрыли наползающие на тротуар ветви.
– Выходите, вам же не нужно дальше… господин из Румынии? – иронично произнес таксист. – Здесь вас никто не увидит. Попробуйте воспользоваться одним из боковых переулков – есть шанс, что туда не добрались солдаты. Поторопитесь, я вас не выдам… и не забудьте рассчитаться.
