Результата дождались уже на следующий день. Преступник нервничал, мучился от неизвестности. В итоге не выдержал, сломался. Все фигуранты ездили по городу, но исключительно по служебным делам. И лишь один из них направился к аэропорту. Впоследствии выяснилось, что у него имелись подложные документы на другое лицо. Пошел сигнал по рации, и еще двое сотрудников устремились в воздушную гавань. Взяли Петра Ивановича Войтенко у стойки регистрации, когда он оформлял билет до Мехико. Увидев соотечественников, смертельно побледнел, все понял.
– Пройдемте, Петр Иванович, – сухо сказал офицер.
– Куда? – обреченно выдохнул второй секретарь.
– Отвечать за совершенные вами деяния.
Он не сопротивлялся, когда его выводили из здания аэропорта, когда сажали в машину. Впоследствии выяснилось, что при себе Петр Иванович имел яд, но не хватило духу его принять. В посольстве ему потребовалась медицинская помощь. Медики не возражали, дали сердечные капли. Состояние нормализировалось. Во второй половине дня второй секретарь посольства был готов к допросу. Он сидел спокойный, только сильно сутулился, в глазах застыла тоскливая обреченность.
– Ваша взяла, Вадим Георгиевич, – глухо вещал он. – На понт, как говорится, взяли, понимаю, сам виноват, поддался панике, вместо того чтобы головой подумать… Запираться бессмысленно, я все расскажу. Надеюсь, органы оценят мое добровольное сотрудничество со следствием…
– Где вы храните заработанные деньги, Петр Иванович? Полагаю, их немало?
– Да, достаточно, чтобы безбедно прожить остаток жизни… Там несколько десятков тысяч североамериканских долларов. Они хранятся в одном из банков Майами, куда их переводили мои партнеры, а мне позднее демонстрировали соответствующие банковские документы…
– Это умно, Петр Иванович. В самом деле, зачем вам трястись среди своих соотечественников из-за этой валюты? Не скрою, расстроен. Вы были мне симпатичны, и я надеялся, что предателем будет кто-то другой. Получается, что грешил на честных советских граждан. Опустим историю грехопадения, причины, по которым вы так невзлюбили вскормившее вас государство. История с Бахметьевым более-менее понятна. Он начал вас подозревать, вы связались с американским резидентом, тот, в свою очередь, с местными отморозками, сидящими у него на зарплате… Финал истории с Людмилой Анатольевной, видимо, схож, но осветите предшествующие события.
Обезвреженный крот сидел неподвижно, созерцая пространство перед ним.
– Людмила была грамотной, опытной сотрудницей, но в некоторых вещах проявляла недопустимую легкомысленность… Она растратила средства, выделенные на организацию одного протокольного мероприятия. Вернее, не то чтобы растратила, а бездарно профукала. Познакомилась с одним парнем, якобы из болгарского посольства, втрескалась в него по уши, рассказала по секрету в постели о выделенных средствах. Она была не только легкомысленна, но еще и влюбчива и чрезмерно доверчива… До мероприятия оставалось две недели, дружок и посоветовал ей, как безошибочно вложить деньги, заработав на них за неделю сто процентов. Вы уже догадались, на какую организацию работал этот любовник… Понятно, что деньги ушли, Людмилу ждал срок. Гриффин передал мне требуемую сумму, я отдал ее Людмиле…
– И с крючка она уже не слезла, – констатировал Вадим.
– Да, выполняла разного рода поручения, ухитряясь при этом терзаться муками совести. В какой-то момент – а это случилось после того, как вы с ней переспали, – Людмила просто стала опасна. Она могла обо всем разболтать, даже не включая при этом голову… Схема прежняя – Гриффин, местные отморозки, я отправил ее в город с каким-то мелким поручением…
– А при чем здесь Стоцкий Андрей Николаевич?
– Совершенно ни при чем. Со Стоцким она крутила интрижку, не более того. Об этом знали все, кроме его жены…
– Вы понимаете, Петр Иванович, что вам придется постараться, чтобы вызвать снисхождение суда? Ваши деяния – особо тяжкие. Вы подозреваетесь не только в измене Родине и причинении ей крупного ущерба, но и в участии в организации как минимум двух убийств.
Предатель втянул голову в плечи. Он был не дурак, он все понимал…
– Мужчина, почему вы все еще в плавках? – звонко прозвучал голос откуда-то сверху. Вадим машинально втянул голову в плечи – ничего себе заявочки. На пляже Эль-Табано гремела заводная румба, танцевали женщины и дети, приплясывали и хлопали в ладоши мужчины. С дощатой лестницы, как ураган, скатилась Каталина, отбросила расписное парео, оставшись в одном купальнике, схватила Вадима за руку и повлекла в море. Они упали в воду со всего размаха – хорошо хоть сигарету успел выбросить. Все же нахлебался, вскочил, отфыркиваясь. Каталина заразительно смеялась, повалила его спиной на воду, оседлала. Так и плавали в прибрежных водах, он изображал покорного скакуна, а она – непокорную наездницу. Фигурка девушки очерчивалась в лучах заходящего солнца – осиная талия, острые чашечки купальника, пышные темные волосы, омытые соленой водой. Эх, Куба, любовь моя. Отчего же ты так далеко…
