Вера же радуется новизне, будто ребенок. Сейчас явно вошла во вдохновившую ее роль: молодая дама с мужем-дипломатом, оставив наконец детей, вечные домашние заботы, приехала в хороший загородный ресторан отдохнуть.
Впервые за последние месяцы Антонов чувствовал себя в этот вечер молодым, свободным, раскованным в мыслях и поступках, освобожденным от тягостного сознания одиночества, сознания, которое в последнее время как неизлечимый недуг все больше и больше входит в его внутренний мир.
Сад за окнами быстро насыщался мраком. Посетителей в ресторане было немного, и хозяева так их рассаживали, чтобы одна компания своими разговорами не мешала другой. На столах вспыхнули лампы под большими абажурами, и стало еще уютнее.
За спиной Антонов вдруг услышал какой-то шум, приветственные возгласы хозяев, женский смех и заметил, что лицо взглянувшей в ту сторону Веры удивленно вытянулось. Он обернулся. Недалеко от них за столик усаживались трое — два брюнета европейца средних лет и высокая молодая африканка в бордовой тунике, свободно ниспадающей с плеч. Красивая женщина! Лицо продолговатое, нежная, кофейного цвета кожа, большой выпуклый лоб, тонко очерченный нос, прямой и мягкий взгляд миндалевидных глаз… Она почувствовала его восхищенный взгляд, и уголки ее губ чуть дрогнули.
— Ученые утверждают, что первый человек возник в Африке. Если это так, то вот эта красотка наверняка была Евой, — в прежнем легком тоне прокомментировал появление новых посетителей Антонов. — Вам нравятся африканцы?
Она не поняла вопроса:
— В каком смысле?
— Ну, их внешность, порода, или, как говорят, экстерьер.
— Ах, вы об этом! — Вера лукаво прищурилась. — Нравятся! Ведь здесь встречаются не только Евы, но и Адамы…
Она снова взглянула в сторону соседнего столика и вдруг кому-то улыбнулась. Да еще как — во всю ширь своей души — Антонов даже позавидовал. Вера поспешила объяснить:
— Рядом с красоткой, которая произвела на вас такое неотразимое впечатление, широколицый брюнет — мировая знаменитость. Монита ла Плата. Серебряные Руки.
— Кто такой?
— Вот видите, и не слышали! Я так и знала! Вы же из провинции, из Дагосы. Подобного у вас не бывает. — Она подтрунивала над ним, радуясь неожиданной возможности хоть в чем-то взять в этот вечер лидерство. — Популярен во всем мире. Да, да, не пожимайте плечами! Его знают в Европе, в Америке, теперь и в Африке. Наверное, не знают только у нас.
— Так кто же он все-таки?
— Один из самых знаменитых в мире гитаристов. Даже странно, что вы, дипломат, который читает западную прессу, не встречали его имени. Однажды выступал даже в Букингемском дворце в Лондоне перед королевой. А позавчера здесь, в Монго, в Зале конгрессов.
Оказывается, это первые гастроли гитариста в Африке. Позавчера на концерте был даже сам президент. Вся знать Монго собралась.
— Воображаю, сколько стоил билет!
— Ужас! Один билет даже в последних рядах столько же, сколько стоит здесь ну… — Вера замешкалась, подыскивая что-нибудь для сравнения, — приличная серебряная цепочка с кулоном из малахита в виде африканской маски.
Подошла хозяйка. Она вежливо обращалась сразу к двоим, но окончательного решения ждала только от Веры:
— Можно ли подавать мороженое, ликер и кофе?
— Да, пожалуйста! — сказала Вера, а Антонов, вдруг незаметно подмигнув Вере, спросил немку:
— Простите, мороженое у вас местного производства?
Хозяйка даже приоткрыла рот от удивления.
— Как можно, сэр! Мороженое у нас всегда из Лондона!
Когда она уходила, даже спина ее выражала недоумение по поводу бестактного вопроса посетителя. Вера проводила хозяйку взглядом, и глаза ее снова обратились к столу, за которым восседала мировая знаменитость. И снова счастливая улыбка осветила лицо девушки.
— Вы опять улыбаетесь этим Серебряным Рукам? — пожурил ее Антонов, испытывая легкую обиду.
— Нет! Это Серебряные Руки улыбаются мне, — спокойно пояснила она. — Я им только отвечаю.
Когда, одолев ужин, Антонов с Верой встали и направились к выходу, из-за стола вдруг поднялся один из двух брюнетов. Поклонился проходящей мимо Вере и сказал:
— Благодарю вас, мадам, за то, что вы оказали мне честь присутствовать на моем концерте.
Вера густо покраснела, будто ее уличили в чем-то запретном.
— Но я… я…
Он ободрил ее улыбкой!
— Я вас приметил в зале, мадам. Вы сидели, кажется, в восьмом ряду?
— В девятом… — почти прошептала Вера, пораженная таким вниманием знаменитости.
Когда они оказались на улице, Антонов взял Веру под руку:
— Оказывается, вы присутствовали на его концерте! И даже были замечены великим человеком. Поздравляю!
Вера не ответила, в радостной задумчивости переживая случившееся.
— Много наших пришло на концерт?
Она с трудом оторвалась от своих мыслей!
— Что вы? Наших! Нет! Только торгпред с женой. Ну, и… я. Никто не хотел. Билеты — одно разорение!
— Но вы все же купили!
— Купила… — Она словно оправдывалась. — Как не пойти, Андрей? Такой редкий случай!
Когда они подъезжали к городу, Антонов вдруг спросил:
— А что, цепочки с африканской маской в моде?
