На границе в этот раз не было обычной суеты и толкучки. Антонова всегда удивляли африканские пограничные пункты. Задерживают на них ради разных формальностей — штампов, виз и налогов — только тех, кто едет в машинах. Привередливо копаются даже в медицинских сертификатах у дипломатов: есть ли отметка о прививке против желтой лихорадки? А в это время мимо задержанной шлагбаумом машины цепочкой движутся из одной страны в другую те, у кого вместо лимузина пара босых ног, у кого и в помине нет никаких паспортов и тем более медицинских сертификатов. Никто их не останавливает, они здесь — свои. По одну сторону границы «месье», по другую — «мистер». Во многих районах Африки границ для местного населения не существует, как бы их ни обозначали на картах, как бы ни сторожили шлагбаумы и пограничные полосатые столбы. И босоногий «мистер Аде» запросто топает по тропинке в соседнюю деревню, не задумываясь, преодолевает невидимую черту, проведенную когда-то карандашом по карте, и заявляется в гости к своему двоюродному брату, тоже босоногому «месье Коси». Тот расстилает на полу циновку, которая служит обеденным столом, ставит на нее миску вареного батата и бутылку, но не английского джина и не французского коньяка, а самодельной пальмовой водки, и распивают ее братья в свое удовольствие, беседуя неторопливо о семейных делах на своем родном языке, языке дедов и прадедов.
Машины выехали на пыльную площадку и встали перед павильоном, в котором размещаются пограничные службы. Антонов взял у геолога его паспорт, распорядившись оставаться в машине, потом забрал паспорта у пассажиров «Волги». У окошка пограничного контроля обычно толпился народ. Сейчас никого не было.
— Почему так тихо? — спросил Антонов дежурного офицера. — Что на той стороне? Все в порядке?
— Ночью кого-то ловили. Выстрелы были слышны.
— Нас пустят?
— Не знаю. Может быть, и пустят, — лениво процедил сквозь зубы разомлевший на жаре офицер, штампуя листки паспортов. Раскрыл толстую книгу и стал вписывать туда данные из пяти предъявленных ему паспортов. Делал он это медленно, как первоклассник, шевелил губами, но нескольку раз вчитываясь в трудные для него фамилии. Со стены смотрел на офицера президент Куагона в генеральской форме и, казалось, одобрял солидно неторопливые действия своего подданного. Антонов злился, хотелось крикнуть: ну поторопись же, люди жарятся в машинах! Но он знал: торопить африканца бесполезно, замедленность движений — это закономерный темп его жизни, защита от бесконечных напастей, которым подвергается он со дня своего рождения, — жара, влажность, голод, болезни… В некоторых странах Тропической Африки люди живут в среднем тридцать пять лет. Если бы сидящий за столом офицер работал так, как работают на подобном месте, положим, в Европе, он бы и до тридцати не дотянул…
Не серые дипломатические паспорта дипкурьеров и Антонова, не синий служебный шофера «Волги», а обыкновенный общегражданский красный паспорт Камова вызвал у офицера особый интерес. И в этом тоже была особенность африканского мироощущения: цвета предпочитают яркие. Офицер раскрыл паспорт, и из него вдруг выпала на стол небольшая фотография. Женщина! О, в этом случае африканец равнодушным не останется. Офицер осторожно взял снимок и стал разглядывать.
— Ваша жена?
— Нет, — раздраженно отрезал Антонов. — Жена моего спутника.
— А где он?
— Сидит в машине.
— А… — протянул офицер удовлетворенно, словно наконец добился важного признания. Ковырнул в носу, снова взглянул на фотографию, вздохнул: — Красивая! Жаль, что этой женщины нет с вами. Мы бы на нее поглядели…
На всей этой процедуре потеряли битый час. А что еще предстоит впереди, по ту сторону границы?
Всего метров пятьдесят разбитой, неухоженной, «ничейной» земли, и ты в Асибии.
Под навесом таможенного павильона по-прежнему стояло пустое кресло Кохови, убитого несколько дней назад. Помощники Кохови замахали Антонову руками как старому знакомому, едва он вышел из машины.
— Что у вас здесь опять произошло?
Они были взволнованы и, торопясь рассказать, перебивали друг друга. А произошло вот что. Солдаты досматривали пересекавшие границу автофургоны, груженные мешками с джутом. Ничего подозрительного не нашли, уже собирались разрешить следовать дальше, как вдруг один из сержантов вздумал поинтересоваться, почему на крыше замыкающего колонну фургона привязан объемистый ящик и что в нем. Залез на крышу. В ящике оказался самый невинный товар — нигерийские колебасы, сосуды из сушеной тыквы, которые в Африке употребляют для хранения воды. Сунул руку в ящик поглубже, под колебасы, и нащупал стальной ствол автомата, другой, третий… В этот момент один из шоферов выхватил из-под рубашки пистолет, выстрелил в сержанта, стоявшего на крыше автофургона, но промахнулся, кинулся в кабину, мгновенно завел машину и погнал ее на бешеной скорости по дороге. Уйти ему не дали, солдаты открыли огонь по шинам фургона, автомобиль понесло в кювет, пытавшийся удрать шофер был схвачен.
— А что с сержантом? — спросил Антонов.
— Жив! Успел спрыгнуть.
