Резко выходя, он чуть не сбил Алтею, которая подслушивала под дверью. Она снова сделала вид, что просто читает. Но Дирк не обратил на нее внимания. Когда к нему поступала новая информация, он всегда впадал в ступор. Ему нужно было немного времени, чтобы снова нормально функционировать. И, наплевав на свое расписание, он отправился в дом к родителям, проверить, как идет подготовка к свадьбе.
Глава 5
А однажды приходил шаман изгнать туман из каждого, кто попадётся на его пути. О его появлении было объявлено заранее и некоторые обитатели призонария очень его ждали.
И вот наконец, появился высокий коренастый мужчина в резиновых сапогах, потертых джинсах и футболке с надписью "ШАМАН". На вид он был очень суров и не могло быть никаких сомнений, что одним махом победит всех внутренних демонов.
Он вызывал желающих в библиотеку по одному.
Он что-то шептал себе под нос и тряс ключами от автомобиля в воздухе. А потом кружился вокруг своей оси, а затем резко останавливался, подходил к подопытному и с криком: "туман! уходи!" Трескал по лбу бедолагу.
Девушек он просил активнее трясти волосами три раза в день, потому что в них все еще могло быть скопление туманных частиц, действующих негативно на психику. И ещё мыть голову его авторским шампунем "Стоп туман мега бьюти", по специальной цене.
***
Рейн делал вид, что просто прогуливается по коридору. Но ноги целенаправленно вели его к комнате Лорены. Было около пяти вечера, дверь была не закрыта, и он увидел, что Лорена сидела у окна и плакала.
Рейн постучался. Лорена обернулась. Она попыталась вытереть слезы, но ее всхлипы было сложно контролировать. Слезы казались ей реками, которые вышли из берегов из-за стихийных бедствий. Они неслись с огромной скоростью через все тело, заполняя его и переливаясь через край.
Когда Дирк впервые увидел ее такой, он, не сказав ни слова, вышел из дома и отсутствовал до наступления темноты.
Рейн же, не дожидаясь приглашения, сел рядом на стул Мариэллы. Благо, ее в этот момент в комнате не было.
– Я никогда не умел плакать, – сказал он, – иногда мне кажется, что слезы – это спасительное средство. И они очень нужны, как дождь заблудившемуся в пустыне.
– Но я очень много плачу, – всхлипнув, сказала Лорена, и слезы словно удвоили свою силу.
– О чем? О чем ты плачешь?
Она отрицательно покачала головой. Слезы не давали ей ответить.
– Мы не знаем, сколько в тебе было боли, которая сейчас вырывается наружу. Но ты когда-нибудь видела, чтобы дождь шел без остановки годами? Выйдет солнце, непогода уйдет. И под завалами найдется душа, и она будет живой.
– Почему ты так красиво говоришь в такой некрасивой ситуации?
– Почему же эта ситуация некрасивая?
Рейн хотел обнять Лорену, но не был уверен, что это уместно.
– Я принесу тебе кофе, я заметил, что ты его любишь, – сказал он и вышел.
Через несколько минут Рейн протягивал ей бумажный стаканчик (именно в такие можно было налить кофе или чай вне обеда), и на нем он написал:
«Может быть, у слез тоже есть свой язык, как и у листьев?
Они, как улика, оставленная на месте преступления.
Если распутать клубок причин и следствий,
Кто же окажется виновен в преступлении человека против самого себя?»
К этому моменту Лорене стало легче. Она часто дышала, надеясь, что приступ слез сегодня больше не вернется.
Она сделала несколько глотков кофе и ей окончательно полегчало. Лорена поставила стаканчик на подоконник и достала в столе свой блокнот, где она в последнее время делала наброски. Затем вырвала из него страницу и вложила в руки Рейна.
На рисунке было изображено дерево, охваченное ветром и рядом с одним из листов была фраза: «Печаль не будет длиться. Вечность кончается завтра».
***
После того рокового сезона туманов, который изменил жизнь Алтеи, каждое утро начиналось одинаково. Она долго лежала в кровати, прислушиваясь к звукам, которые исходят от других обитателей призонария. Она всегда о чем-то думала: о дочери, о вчерашних разговорах, или обдумывала сюжет книги, которую намедни читала. Она и сама не замечала, как внутри нее разгорается огонь оглушительной ярости. Постепенно Алтею начинали жутко бесить все звуки, которые проходили через нее. Каждый из них, как будто полено, которое подкидывают в огромный костер. Когда терпеть было уже невозможно, она подскакивала и бежала к умывальнику. Вода ее немного успокаивала. Но все же до завтрака к ней было лучше не подходить. Алтея могла резко отвечать или просто игнорировать собеседников. Из всех обитателей призонария ее не раздражал только Рейн и теперь еще Лорена. Они были такие трогательные, зацикленные на жалости к себе, совершенно безобидные.
Мариэлла же, напротив, была словно красная тряпка для Алтеи. В ней бесило буквально все: ее писклявый голос, ее наивные детские наряды, то, как она говорит, то, что она говорит. Каждый ее жест. Будто смотришь дешевый фильм с актерами, которые явно переигрывают.
