Он покрывал поцелуями глаза, нос, губы Минналуш, брал в ладони ее лицо, гладил каждый палец. Он вошел в нее, стремясь проникнуть глубже, глубже… Где заканчивается он и начинается она?
Минналуш замурлыкала, словно кошка, обвила руками плечи Габриеля, стиснула крепче, а затем ее ногти впились ему в спину. Он застонал от наслаждения, почувствовал, как содрогается ее лоно, и его пронзило острое, первобытное ощущение счастья. Габриель так крепко сжал возлюбленную в объятиях, что она, смеясь, издала полузадушенный протестующий возглас.
Минналуш ласково оттолкнула его от себя, заставив перевернуться на живот, и легла сверху. Ее груди мягко терлись о спину Габриеля, руки распластались поверх его рук, их пальцы переплелись.
Долгое время они лежали не двигаясь. Ее легкое дыхание согревало ему шею. Вскоре Минналуш задышала ровнее и медленнее. Она заснула.
Если бы можно было навсегда остаться в безопасности этой комнаты, в тепле постели. Время остановилось. Смерть и опасность исчезли.
Минналуш шевельнулась и тихонько всхлипнула. Потянувшись через Габриеля к тумбочке, она повернула будильник и посмотрела на время.
— Уже очень поздно.
— Скорее, очень рано.
Габриель улыбнулся, а потом вдруг шутливо опрокинул ее на спину.
Минналуш вскрикнула и расхохоталась, пытаясь отпихнуть его. Габриель приподнялся на локте и откинул с ее лба тяжелые волосы.
Она и в старости будет красива, думал он, глядя на любимую. В глазах Минналуш все так же будет светиться ум, время не испортит ее прекрасную фигуру. Мелодичный смех, мудрость женщины, шаловливость девчонки — все это останется с ней, как и этот чудесный, таинственный свет, окутывающий все ее существо.
— Минналуш…
На ее устах заиграла счастливая улыбка удовлетворенной женщины. Она зарылась лицом в мягкую подушку и потянулась.
— Ты… расскажешь мне обо всем?
Минналуш замерла, ее мышцы напряглись. Она повернулась к Габриелю и вновь обратила на него взор сверкающих океанской зеленью глаз. Между ними надолго воцарилось молчание, а потом она произнесла:
— Да, я все расскажу.
— Зачем Морриган убила Роберта Уиттингтона?
Минналуш сидела на противоположном конце кровати, крепко обхватив руками колени. Полоска скомканной простыни, отделявшая ее от Габриеля, показалась ему символом не только физической, но и духовной границы между ними. Он попытался смягчить интонацию:
— Зачем, Минналуш?
— Морриган испугалась, что Робби выдаст ее, и что я перестану заниматься дворцом памяти, если обо всем узнаю.
— О чем именно? И почему этот чертов дворец настолько важен для Морриган, что она пошла на убийство?
— Дворец памяти — конечная цель, самая большая награда, главный приз. В его стенах находится просвещение, за его дверями — ключи к великим тайнам. Люди готовы убить и не за такое… Смерть моей матери… — Минналуш медленно кивнула, в ее глазах сверкнули слезы. — С нее все и началось…
Жаклин Монк умерла в пятьдесят три года. К этому времени ее мозг представлял собой спутанный клубок белковых бляшек и размягченных участков. Она по-прежнему оставалась красавицей, но болезнь Альцгеймера стерла ее память и уничтожила индивидуальность. Последним, что миссис Монк видела перед тем, как уйти из жизни, были две дочери, стоящие у постели, однако вид плачущих девушек не вызвал у нее никаких чувств. Она не знала, кто они такие.
В «тибетской Книге мертвых» сказано, что последняя мысль человека перед смертью определяет характер его следующей жизни. Шестнадцатилетняя Минналуш Монк глядела в пустые глаза матери, и ее сердце разрывалось от боли. О чем могла думать эта больная женщина в свой последний миг?..
Для молодой девушки с уже развитой тягой к мистицизму потеря матерью памяти стала серьезным ударом. Память, пришла к выводу Минналуш, — главное отличие человека от всех остальных живых организмов. Не обладая памятью, невозможно осознать себя, невозможно запомнить предыдущий опыт и, следовательно, испытать ощущения от жизни в настоящем.
С течением времени научные исследования Минналуш приобрели еще большую духовную значимость. Объектом изучения теперь служила не только память, но и непосредственно знание — высшее знание, прямой путь к общению с Богом.
Девятнадцать лет назад. Минналуш Монк — семнадцать. За окном — ночь. Свет лампы падает на страницы книги, которую она читает.
