Сезон ведьмовства полностью

Всего несколько дней спустя Габриель во второй раз убедился, что сестры за ним следят.

Рано утром он пришел на прием к дантисту, но угрюмая секретарша сообщила, что у мистера Гайли сломалась машина и он будет только через час. Сидеть в приемной и листать женские журналы Габриелю не улыбалось, и он решил прогуляться. Выйдя на улицу, он увидел, что погода испортилась, на тротуар упали первые капли дождя.

Габриель стоял на перекрестке и раздумывал, не лучше ли вернуться в приемную. Его внимание привлекла узкая улочка, уходившая в сторону от шумного движения. На ней притулились три крохотных магазинчика. Габриель миновал цветочную лавку, в витрине которой щетинились кактусы, и облезлую кофейню с металлическими столиками. Пыльная вывеска последнего магазина за еще более пыльным стеклом была едва различима. «Годовое колесо», прочитал он, и ниже: «Атрибуты оккультных ритуалов, предметы викканского искусства и прочие магические аксессуары».

Опять магия. Он не слишком-то верил в совпадения, но ситуация становилась просто смешной. Габриель распахнул дверь; где-то над его головой слабо звякнул колокольчик. Мужчина за прилавком поднял голову. Худым лицом и тяжелым взглядом он напомнил Габриелю заморенного волка. Тыльная сторона его ладоней и пальцев была густо украшена татуировками: чернильно-синие пауки и паутины. Некоторое время продавец смотрел на Габриеля отсутствующим взглядом, потом опять уткнулся в книгу.

Лавка была довольно тесной, но полки набиты до отказа. Краска на стенах облупилась, плинтусы потемнели от сырости. Среди прочего хлама Габриель заметил три мышеловки с заплесневелыми кусочками сыра и поморщился. Если он чего и боялся, так это мышей, а уж вид крысы мог вызвать у него истерику. Откуда взялся этот страх, Габриель не знал, но грызуны для него представляли самый страшный ночной кошмар.

В помещении витал слабый аромат — сладковатый, приторный. Габриель потянул носом. Запах, хорошо знакомый ему в прошлом, но теперь почти забытый. Марихуана. Кое-кто в лавочке покуривает травку. Что ж, язвительно подумал он, мистика и хороший кайф почти никогда не обходятся друг без друга.

Габриель вновь бросил взгляд на хозяина лавки. Тот по-прежнему увлеченно читал, подперев ладонями подбородок. На дальней стене висели две репродукции. С первой, черно-белой, ухмылялась Смерть — скелет, сжимающий песочные часы; на другой картине, цветной и яркой, была изображена длинноволосая женщина в развевающейся накидке; в руках она держала солнце. Картина показалась Габриелю знакомой, он где-то видел ее прежде. Вспомнил: такой скринсейвер установлен на компьютерах сестер Монк.

Стараясь не задеть головой индейские «ловушки для снов», свисающие с потолка, Габриель подошел к стене. Вне всяких сомнений, рисунок тот самый: на женщине длинная накидка, волосы развеваются на ветру, длинные белые пальцы сжимают золотистую сферу. Он обернулся и кашлянул:

— Простите…

Хозяин лавки поднял глаза, и в его лице, а особенно во взгляде Габриелю опять почудилось что-то волчье. Он указал на постер.

— Можно спросить?

Мужчина демонстративно захлопнул книжку.

— Этот рисунок… Что он означает?

Хозяин магазинчика встал из-за прилавка и подошел к Габриелю. На худой, но мускулистой руке повыше запястья он носил браслет в форме змеи.

— Как видно по цвету плаща, эта женщина — ведьма.

Голос у него был мягкий, произношение правильное.

Габриель посмотрел на постер. Накидка зеленая.

— Солнце в ладонях означает, что она — солнечная ведьма.

— Солнечная?

— Солнечные ведьмы практикуют высшую магию.

— А что, есть еще и низшая?

Габриель начал терять терпение.

На его сарказм мужчина никак не отреагировал.