Габриель поднес кружку ко рту и заметил, что у него трясутся руки. Правда, после нескольких глотков он действительно почувствовал себя лучше. Возможно, все дело было в силе внушения, однако в голове у него определенно просветлело. Разумеется, Габриель не оправился полностью, но как минимум теперь мог смотреть на мир не щурясь.
Впервые за это утро он внимательно рассмотрел сестер. Одеты почти одинаково, в черные брюки и тонкие шерстяные свитеры. Полное отсутствие макияжа — по-детски естественные губы и глаза; волосы убраны в хвост.
В атмосфере чувствовалась напряженность, но Габриель пока не мог понять, связана ли она с взаимоотношениями сестер или их неприязнь направлена на него. Впрочем, скоро все выяснилось.
— Мы хотим, чтобы ты ушел, — негромко сообщила Морриган.
— И больше не возвращался, — добавила Минналуш.
Слова обожгли его злым огнем.
— Ты ведь просто-напросто ищейка, Габриель, так? Мы знаем, это ты копался в наших компьютерах. Как ты мог? Воспользовался нашим доверием, нашим радушием… Предал нашу дружбу… — Презрение в голосе Минналуш заставило Габриеля съежиться. Однако следующий вопрос поразил его в самое сердце. — Ты действительно считаешь, будто одна из нас убила Роберта Уиттингтона?
От изумления Габриель лишился дара речи. Сестры осведомлены, что он расследует гибель Уиттингтона-младшего и подозревает одну из них в убийстве. Как, черт побери, они узнали? Ответ на этот вопрос мог быть только один: из вчерашнего «скачка».
— Так это правда или нет? — дерзко спросил он, внезапно разозлившись.
— Ты кем себя возомнил?
Голос Минналуш дрожал от гнева.
— Тем, кто ищет ответы и не хочет, чтобы его водили за нос!
Габриель уже почти кипел.
— Мы любили Робби. — Морриган подалась вперед, вытянула руки перед собой и прижала ладони к столу. — Помогали ему обрести то, что он искал.
— Да-да, я в курсе. — Габриель с отвращением махнул рукой. — Вы с ним «играли». Хотел бы я знать, что это за «игра»!
— Игра, исполненная высшего смысла. Робби всегда был искателем, он избрал путь трансформации души. Мы помогали ему.
— Трансформация души, ну надо же, — саркастично усмехнулся Габриель.
— Мы могли бы помочь и тебе.
Морриган в упор посмотрела на него льдистыми синими глазами. Ее зрачки сузились и превратились в две крошечные точки.
— Черт возьми, о чем вы вообще говорите? — процедил он сквозь зубы. — Простите, но, кажется, я не просил ни одну из вас быть моим духовным наставником!
— Если кто и нуждается в помощи, Габриель, так это ты. Твое высокомерие просто поразительно.
— Это никого не касается!
— Касается, если из-за этого гибнут люди! — с вызовом бросила Минналуш. — Например, Мелисса Картрайт.
Стало быть, они знают и про Мелиссу. Неужели им удалось проникнуть в его разум так глубоко? Габриель всегда слыл мастером блокировки, но одна из сестер вошла в его сознание с такой легкостью, будто повернула ключ в замке. Как?! Его взгляд упал на пустые бокалы в мойке. Их еще не помыли, и на донышках остались красные круги от вина.
— Вы меня подпоили, — медленно произнес Габриель. От вскипевшего гнева у него закружилась голова. Он взял со стола наполовину опорожненную бутылку ягодного вина и понюхал. — Ты добавила туда свое зелье? — сверкнул он глазами на Морриган.
Та не ответила.
— Дело не в вине, так ведь? Кто из вас дальновидящая?
— Дальновидящая? О чем ты говоришь? — изобразила удивление Морриган.
— Габриель, ты бредишь, — пожала плечами Минналуш.
В висках у него застучало. Он изо всех сил старался сдержать себя.
— Мне нужно знать одну вещь.
— Какую?
— Чей это дневник?
Молчание.
Габриелю хотелось швырнуть бутылку о стену, но он взял себя в руки и попытался дышать ровно.
— Прошу вас, скажите.
На лицах сестер не дрогнул ни один мускул. Маски, гладкие бесстрастные маски.
— Твой? — рявкнул Габриель на Минналуш.
Она устремила на него немигающий взгляд ясных зеленых глаз.
— Или твой? — Он в упор посмотрел на Морриган. — Говори, чтоб тебя!
Он грубо схватил ее за запястье, так что кости едва не хрустнули.
— Не смей, — тихо сказала Морриган, и эта короткая фраза остановила Габриеля, словно пуля.
Пряди черных волос упали на лоб Морриган, слегка блестевший от пота, а взгляд заставил Габриеля сжаться. Он отпустил ее руку и шагнул назад. От стыда и сожаления ему стало так скверно, что во рту появился металлический привкус.
— Уходи, — твердо сказала Морриган, потирая запястье.
Он рванул с шеи медальон и бросил его на стол.
— Не думайте, что все кончилось. Я буду продолжать поиски. Отец этого несчастного юноши имеет право знать о судьбе своего сына!
Гробовое молчание. Непроницаемые лица.
Спотыкаясь, Габриель направился к выходу. Перед глазами у него все плыло. Он открыл парадную дверь и зажмурился. Мягкий свет осеннего солнца показался ему слишком резким. Резким казалось все вокруг; каждая травинка была острой, как лезвие бритвы.
Он удержался от искушения оглянуться — а вдруг сестры побежали за ним? В глубине души он знал, что это не так. Они велели ему уходить.
