– Как мне тебя называть? – спросила я, подавив подступившую горечь. Это старая, затертая по краям боль, но она все еще преследовала меня каждый день.
Он медленно откинул голову назад, потянулся. Было похоже, что он размышляет.
– Не называй меня никак. У меня нет ни воспоминаний, ни знаний, ни имени. Я – ничто. Никто.
Он мрачным взглядом окинул небо. Юноша был потерян, совершенно потерян.
Мое сердце сжалось. Он знал достаточно, чтобы понять, что у него ничего нет. Я тоже это понимала. Раньше понимала. Отсутствие магии делало меня бесполезной. Ронан заставил меня почувствовать себя никем.
– Я буду называть тебя Найденышем, – твердо сказала я, – потому что я нашла тебя. И ты не ничто.
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его руки на зеленой траве и черной грязи под ним ослабили хватку. Он открыл рот, и мир стал расплывчатым. Что бы он ни сказал, я его больше не слышала. Мое тело вернулось назад, из того места, которое казалось таким реальным, в темноту, похожую на сон.
Но появилось что-то еще, что-то новое.
Низкий, угрожающий смех. Вспышка света, прищуренные глаза. Удушливый запах подгоревшего лука.
С ножом в руке я вскочила на корточки прямо поверх своего спального мешка. По моей шее стекал холодный пот, а сердце колотилось так сильно, что я чувствовала пульс в висках. Я быстро сделала два больших глотка спирта. В тот последний момент, перед тем как проснуться, я почувствовала угрозу, что-то…
Здесь никого не было.
Мои глаза бегали по нашему лагерю в поисках опасности. Сияния луны и угасающего огня было достаточно, чтобы увидеть на земле фигуры Тамсин и Хагана и спокойный сон подрагивающего хвостом Гоббера. Сегодня вечером, в нашу последнюю ночь перед встречей с королем, мы разбили лагерь на краю невозделанного поля. За нашими спинами возвышался лес.
Было тихо.
Но у меня в носу оставался запах горелого лука. Моя рука сжала рукоять метательного ножа. Дело не в том юноше из сна. Он точно не представлял опасности. Это кто-то другой…
Я подкралась к Хагану. Наклонившись к его уху, я закрыла ему рот рукой и в тот же момент прошептала его имя. Его тело дернулось под моим весом, а затем замерло, и он заморгал своими голубыми глазами. Как только я убедилась, что он понял, что это я, тут же убрала руку.
– Что не так? – спросил он, тяжело дыша.
– Я не знаю. Но что-то явно не так, – прошептала я в ответ, движимая скорее инстинктом, чем уверенностью.
У меня в голове все смешалось. Я хотела остановиться и подумать о сне, о незнакомце, который заговорил со мной. Но у нас не было на это времени. Мое сердце колотилось, оповещая об опасности. Мое магическое чутье говорило мне быть внимательнее.
Хаган хотел приподняться, но вдруг замер. Я тоже это услышала.
Хруст листьев.
Гоббер поднял голову, и я начала молиться, чтобы он не издал ни звука. Если бы я могла, то сама попросила бы его молчать. Я стала переводить взгляд с Хагана на лошадь. Он все понял. Его губы начали шевелиться, и Гоббер продолжил молчать.
Шаги стали громче, быстрее и ритмичнее. Людей было как минимум двое.
Я протянула руку и схватила Тамсин за плечо. Она проснулась и, вопросительно подняв брови, уже собиралась встать, но я прижала палец к своим губам и покачала головой. Хаган коснулся своего уха. Тэм замерла и стала прислушиваться.
Шаги остановились, а затем возобновились, но стали медленнее. Ночные гости, кем бы они ни были, не разговаривали. Не было слышно ни звука кроме слабого шороха листьев и резкого, скорбного уханья совы.
Мы тихо встали, взяли в руки оружие и рассредоточились по поляне.
Шаги стали совсем тихими, крадущимися.
Пока я изо всех сил вглядывалась в темноту в поисках движения, в ушах стучала кровь. Северный ветер холодил кожу у меня на затылке. Каждое новое ощущение было яснее, интенсивнее предыдущего. Моя рука по-прежнему крепко сжимала ножи на поясе, но я все равно чувствовала себя уязвимой. Незащищенной.
Лунный свет серебрил окружающие нас высокие черные деревья, равнинный пейзаж. Вдруг я услышала треск ветки, и от костра поднялся небольшой сноп искр. Я подпрыгнула. Вырвавшийся из-под заглушающего заклинания Гоббер начал ржать.
Где-то в темноте промелькнула фигура Хагана. А на поляну, сопровождаемые запахом горького лука, выбежали мужчина и женщина. Я еле сдержала крик.
Хаган с мужчиной начали бороться, под ними хрустели сухие листья и ветки. Женщина бросилась к нашим вещам, но Тамсин выпустила стрелу, задев ее бок. Женщина взвыла от боли.
– Отойди, – прорычала Тамсин, невероятно высокая и крепкая, подготавливая очередную стрелу. – На этот раз я буду целиться тебе в глотку.
Тихо, словно тень, я проскользнула за дерево. Воры меня еще не видели. Взяв в каждую руку по ножу, я наблюдала за боем в ожидании своего шанса.
Женщина пристально смотрела на Тэм, но не выпускала из рук кинжал. Хаган дышал громко, но ровно. Он крутился и парировал, оттесняя своего противника все дальше от фыркающего и нервно ерзающего Гоббера. Я задержала дыхание.
Вдруг Хаган издал болезненный стон. Испуганная Тэм обернулась на звук, и воровка прыгнула на нее, повалив на спину.
