— Знаете, — сказал Тед, — счастье, что это случилось в этом месте Тихого океана. Тихий океан по большей части так глубок, что мы не смогли бы спуститься на самое дно. — Он принялся объяснять, что средняя глубина обширного Тихого океана, который занимает почти половину всей поверхности Земли, — две мили. — Лишь в некоторых местах она меньше. Одно из них — сравнительно небольшой прямоугольник, образуемый Островами Самоа, Новой Зеландией, Австралией и Новой Гвинеей, — представляет собой огромную подводную мель, как и у берегов Западной Америки, правда, у той глубина две мили. Так что сейчас мы опускаемся на мель.
Тед говорил очень быстро. Не был ли и он слегка взвинчен? Норман не мог сказать: он чувствовал, как тяжело бьется его собственное сердце. Теперь снаружи было совсем темно; приборная доска отсвечивала зеленым. Пилот включил красные внутренние огни.
Их погружение продолжалось.
— Четыреста футов. — Субмарина накренилась, затем заскользила вперед быстрее. — Это река.
— Какая река? — спросил Норман.
— Сэр, мы вошли в течение иной солености и температуры. Оно ведет себя как река в океане. Мы всегда замедляем здесь скорость: река словно подхватывает нас и мы немного сплавляемся по ней.
— Ах да, — спохватился Тед. Он полез в карман и протянул пилоту десятидолларовую бумажку.
Норман вопросительно взглянул на него.
— Вам никто не сказал об этом? Старая традиция. Нужно заплатить пилоту перед погружением, на счастье.
— Немного счастья и мне не помешает, — сказал Норман, порылся в кармане и отыскал пять долларов. Но, подумав, вытащил вместо нее двадцатидолларовую купюру.
— Спасибо, джентльмены, и дай вам обоим Бог доброго дна.
Моторы вновь заработали.
— Пятьсот футов, — сказал пилот. — Полпути.
Подлодка громко скрипнула, затем раздалось несколько громких хлопков. Норман оторопел.
— Обычный перепад давления, — сказал пилот. — Все в порядке.
— А-а, — произнес Норман, вытирая рукавом испарину. Ему показалось, что подлодка уменьшилась, потолок и стены приблизились к его лицу.
— Настолько я помню, — сказал Тед, — этот район Тихого океана называется Ло Базен. Правильно?
— Да, сэр, Ло Базен.
— Это плато между двумя подводными горными цепями, Южные Фиджи, или Ло Ридж, к западу, и Тонга Ридж — к востоку.
— Все верно, д-р Филдинг.
Норман посмотрел на приборы. Они были влажными, пилоту приходилось протирать их тряпкой, чтобы что-то разглядеть. Может быть, в лодке течь? Да нет, отогнал он эту мысль. Просто конденсация. Внутри стало холоднее.
Относись к этому проще, приказал он себе.
— Восемьсот футов, — доложил пилот.
Теперь снаружи было совсем черно.
— Это потрясающе! — воскликнул Тед. — С тобой было когда-нибудь что-то подобное, Норман?
— Нет, — ответил он.
— И со мной не было, — сказал Тед. — Но как это волнует!
Хоть бы он заткнулся, подумал Норман.
— Знаешь, — продолжал Тед, — когда мы войдем в корабль пришельцев, произойдет первый контакт с иными формами жизни. Ведь это будет грандиозная минута для землян. Вот я все и беспокоюсь о том, что мы должны сказать.
— Сказать?
— Ну да, какие слова. На пороге открытой двери, перед видеокамерами.
— А там будут видеокамеры?
— А как же — все обязательно должно быть зафиксировано. Подумай, как же иначе. И мы должны будем что-то сказать, какую-то запоминающуся фразу. Я думаю, так: «Это ответственный момент в человеческой истории…»
— Ответственный момент? — нахмурился Норман.
— Ты прав, — согласился Тед. — Звучит ужасно. А может: «Это поворотный пункт в истории человечества»?
Норман отрицательно покачал головой.
— А как насчет: «Перекресток в эволюции человечества»?
— А в эволюции случаются перекрестки?
— А почему бы и нет, — ответил Тед.
— Перекрестки бывают на дорогах. Разве эволюция — дорога? Всегда думал, что у нее нет направления.
— Ты слишком буквально все воспринимаешь, — заявил Тед.
— Мы у самого дна, — сообщил пилот. — Девятьсот футов, — он замедлил спуск. Они услышали, как запищал сонар.
Тед предложил:
— Новый порог в истории человечества?
— Отлично. Думаешь, он будет?
— А разве нет? — удивился Тед.
— Что, если мы откроем его, а там и нет ничего, кроме груды хлама?
— Ну да!
— Девятьсот пятьдесят футов. Включаю наружные огни, — сказал пилот.
Через иллюминатор они увидели белые блики. Пилот объяснил, что это взвесь, поднятая ими со дна.
— Видимость нормальная. Мы сели.
— О, давайте посмотрим, — предложил Тед. Пилот любезно подвинулся, и они выглянули.
Норман увидел гладкую и безжизненную, скучного коричневого цвета равнину в освещенных пределах; а дальше — темень.
— Боюсь, что здесь и посмотреть не на что, — сказал пилот.
— На редкость тоскливо, — откликнулся Тед без тени разочарования. — Я ожидал, что здесь больше жизни.
— Ну, тут слишком холодно. Температура воды, только представьте, 36 градусов по Фаренгейту.
— Почти точка замерзания, — сказал Тед.
— Да, сэр. Попробуем найти ваш новый дом.
Моторы вновь зашумели. Мутный осадок вспенился у иллюминатора. Лодка повернулась и двинулась по дну. Несколько минут они наблюдали только коричневый ландшафт.
Потом огни.
— Мы на месте.
Множество подводных огней, выстроенных в форме прямоугольника.
